Всё равно растаешь, принцесса

"

"Тогда вопрос — кто это сделал? Рагна? Ульфрик? Но Янгмар ведь поехал их искать. Вряд ли бы разминулся после того ритуала. Разве что они разделились.

Однако я почему-то знаю, что это не они. Возможно, стертая память что-то такое подсказывает. Впрочем, кажется, быть в неизвестности мне недолго осталось. Потому что за дверцей слышно чьи-то шаги. Слышен звон металла. А затем в замке проворачивается ключ. Дверца открывается.

— Вылезай, — слышу резкий приказ. Этот голос… очень знакомый голос. Неужели?

— Маргрета? — спрашиваю ошеломленно.

Ответа никакого не получаю. Секунды проходят, и я понимаю, что придется всё-таки лезть. Ставя себя в крайне уязвимое положение. Стоит только высунуть голову, и делайте со мной, что хотите. Это очень сильно беспокоит. Но и сидеть здесь дальше не вариант. Еще немного и я окоченею до смерти. Да и разобраться нужно в конце концов, что происходит и зачем я здесь.

Поэтому присаживаюсь на корточки и осторожно выглядываю наружу. Вижу чью-то юбку на расстоянии метров трех от дверцы.

— Я думала, ты храбрее. Янгмар так тобой восхищается, что аж воротит, — фыркает… действительно Маргрета.

Кроме нее там, кажется, никого нет. Я ничего не чувствую. Ее эмоций тоже. Вероятно мой дар наручники также блокируют.

Приходится рискнуть.

Лезть на четвереньках со скованными руками и в юбке еще то удовольствие. Особенно когда при этом еще и пытаешься одеяло на себе удержать.

Кое-как выбравшись из каменного мешка, я быстро поднимаюсь на ноги. Оглядываюсь вокруг. Мы в небольшой комнате, которая ненамного больше моей камеры. Тоже без окон. Однако здесь вроде бы теплее. Свечей больше горит. Даже какая-то мебель имеется. А еще камин, возле которого стоит металлическая кочерга. И действительно никого нет кроме нас с Маргретой, которая снова с любопытством меня изучает.

− Так это ты ведьма? — смотрю на нее.

— Я гораздо больше, чем просто ведьма, — усмехается она. Подтягивает к себе грубо сколоченный стул и грациозно садится. Невозмутимая, как всегда.

− О, так ты еще и темная? — делаю вывод. — А как Праматерь это воспринимает? Сомневаюсь, что ей такое нравится. Верховная жрица, сознательно и намеренно нарушающая ее главный запрет, разрушая магическое равновесие нашего мира.

— Столько патетики, — вздыхает Маргрета с таким видом, словно я сказала что-то очень наивное. — Не знаю, что там богиня себе думает, со мной она никогда не разговаривала. Не уверена даже, что верю в эти басни, будто она лично может вмешиваться в жизнь своих детей, посылать видения или еще как-то общаться. Скорее всего, ей всё равно.

От такого ответа у меня даже челюсть отвисает. Она серьезно?

— А как же ты жрицей стала, если не она тебя избрала?

— Жрицей я стала, потому что сама так решила.