Все ради тебя (СИ)

Потому что я похож на него. Мне ничего не поможет, потому что я…я похож на него! Папа ошибается. Она говорила, что он…он ошибается. Мне ничего не поможет. Только она. Она знает выход…

Вздрагиваю от своего имени, а Адам шумно выдыхает.

— Я ее так люблю, Сай. Она — единственное, что...важно, понимаешь? Я ее так люблю. Моя Лиза. Девочка моя...Я...Хотел ее защитить. Я так хотел...я...Она же мой свет. Рядом с ней тоже было лучше, но по-другому. Ушло, а не становилось меньше, понимаешь? Я все еще чувствовал рядом с ней, не было пустоты, а наоборот...Просто не было плохого — только тепло...Но потом...она...Я сделал ей больно.

Не понимаю. Хмурюсь...не было такого!

— После первой командировки...

Что "после первой командировки"?! Ну да! Было неожиданно, порочно даже, запретно, но больно?! С чего ты взял?!

— ...Синяки...на ее теле...

Ах вот оно что. Но, простите...у нас такое было не один раз! Ну да, тогда было больше, но...твою мать! Чтобы такая мелочь привела к таким последствиям?! Ты не пробовал со мной просто поговорить?!

— ...меня сорвало. На ней. Я просто не мог себя сдержать! И я сделал ей больно. Надо было уйти сразу, твою мать! Изи права была! Я не способен на нормальные отношения! Она говорила, что секс — это только тело. Рядом с Лизой секс стал...большим. Это была любовь, но в тот вечер...Надо было тогда развестись...Но....Я не смог! Потерять ее все равно что подохнуть! И я...все они...Я хотел ее защитить...сбросить стресс там, чтобы ее это дерьмо не касалось! Я знал, что поступаю нечестно. Знал, что это неправильно...Но по-другому...не было выхода! Уйти от нее выше моих сил. Эти...они ничего не значат! Я клянусь! Я люблю Лизу...я ее люблю...

Я не могу это слышать. Он говорит дальше — про грязь, про ненависть, про свои эмоции, но слова исчезают. Его дыхание — оно ворует смысл. Связи. И это уже набор каких-то звуков, какофония…

Встаю резко и выхожу на террасу.

Я просто не могу слушать это дальше…

«Твоя очередь быть для него сильной»

Сколько проходит времени — не знаю. Я стою и смотрю на темный пруд, который обнимают плакучие ивы.

Она освещает ровно стриженный газон синим светом. И меня, наверно, тоже.

Ха, как забавно, да? Когда правда открывается, все становится светлее…вон и звезды загорелись…

— Я уложил его спать, — говорит тихо Сай, подходит и встает по другую сторону от широко распахнутых, стеклянных дверей.

Бросаю на него взгляд.

Луна-проказница не скрывает, что глаза у старшего Салманова на мокром месте. Но мы об этом никому не расскажем никогда. Это что-то личное. Что создает между нами связь, которую мы не смогли создать за пять лет.

Не зря же говорят, что горе объединяет…

И я бы молчала, но это в другой жизни...

— О какой вечеринке он говорил?

Чувствую короткий взгляд на своей щеке, но это ощущение быстро пропадает.