Все ради тебя (СИ)

Он, наверно, подозревает, что я врал тогда…намекал ведь много раз…

— Даже если подозревал, то он знает, что ты к этой мерзости отношения не имеешь!

— Мерзость… — глухо усмехается Адам, — К этой нет.

— Ты помнишь, как он тогда разозлился? Орал…ты же был с ним. Ты должен помнить…

— Я помню. Он попросил Изи приехать и проследить за тобой…

По моей коже при упоминании Изольды почему-то идут огромные мурашки.

Она мне не нравится.

Если поначалу, я восхищалась ее внешним видом, то чем больше сталкивалась — тем противнее было послевкусие. Не знаю почему. Я с Адамом никогда не делилась своими мыслями, боялась, наверно, обидеть? Но сделать с собой ничего не могла…

А теперь. Мне совсем не нравится, что в этой ужасной истории возникает это блядское имя.

Тем временем Адам горько усмехается.

Тишина. Сай долго ждет, но слишком быстро теряет терпение…Не знаю почему, что он увидел, раз вдруг слышится такое напряжение в его голосе.

— Адам, что ты хочешь сказать? Продолжай!

— Не могу… — еле слышно шепчет, а я, как наяву, вижу, что он мотает головой и старается опять сбежать.

Слышится возня, но Сай сейчас явно сильнее. Давит…

— Адам, блядь! Говори!

— Я не могу…не могу…Я…

Его дыхание становится еще тяжелее. Время течет, как озеро. И да, я знаю, что озеро не течет — в этом и смысл. Потому что все три, часовые стрелки замирают…

— Она…она угрожала мне.

Сай шумно выдыхает. Но Адам не слышит — шепчет дальше.

— Она сказала, что у нее есть доказательства, что я был там. Что это я сделал с Тамарой... Она сказала, что это моя вина. Что я виноват! И я знаю, что виноват...Мама...Изи сказала, что все ей расскажет. Отцу. Тебе...И она сказала, что вы поверите...что никогда больше...не...я никогда больше не буду их сыном...они...ты...Она…она угрожала, если я не…блядь!

— Что ты должен был делать взамен на ее молчание, Адам? — старается сохранять спокойствие, но это сложно.

Потому что интуитивно он, как я, вдруг все понимаем…

Не знаю, как это работает…

Просто ты слышишь, как тяжело дышит человек, которого ты любишь. И все понимаешь…

— Она говорила… — еле слышно шепчет, — Она говорила, что я должен быть с ней. Она говорила, что мне понравится. Потом говорила, что я похож на Кристиана.

Кто такой Кристиан?...

— …Потом… — тихо всхлипывает, — Она стала водить меня…по всяким местам. Я не мог отказаться. Это было плохо, но стало бы хуже. Мама бы не выдержала, и я ходил…Она заставляла делать разное. Говорила, это мой единственный шанс быть адекватным...Сначала я не верил, но потом...потом поверил. Потому что на самом деле стало легче. Не было ярости. С каждым разом всего становилось меньше...Она говорила, что это единственный способ сдерживать мои…порывы. Агрессию. Ее нужно сублимировать. Секс — это единственный выход, который у меня есть.