Это всё ты

А то, что там не было ни грамма ДНК моего отца, прокуратура изначально проигнорировала! Пока я не отыскал этого самого свидетеля, который и подтвердил, что видел, как мой отец уезжал с того места, а Родинский остался… Он был жив, пока не явился Усманов.

– Господи… – все, что я способна выдохнуть.

Вот вроде Ян все разъяснил. Все причины и следствия раскидал. Но… Подобное зверство не укладывается в моей голове.

– Мне так жаль, Ян. Это ужасно!

– Конечно, ужасно, Ю. Мой отец потерял два с половиной года жизни! Но это не только его годы. Это и мои годы, и моих братьев, и моей матери! Мы все изменились. Мы все не те, какими могли бы быть, не случись этого гребаного ужаса!

58

Знай, что я все мотаю, пап.

© Ян Нечаев

– Прости… – извиняется Ю спустя пару минут после того, как я заканчиваю рассказ. Вижу, что разгребает ее нехило. Но не соображаю, как должен сейчас реагировать. – Ничего не могу с собой поделать, Ян… Мне так жалко… Очень жаль всех, кого затронула эта история. Боюсь, у вас дома все залью слезами.

– Я бы предпочел, чтобы ты залила мою кровать другим химическим составом, – брякаю на автомате.

Блядь… Шутка, конечно, так себе.

Сам над ней и смеюсь. Ю даже не сразу врубается, о чем речь.

– Прости, зай, – приходит мой черед извиняться. – Животные инстинкты врубаются порой раньше, чем я успеваю включить мозг.

Юния пунцовеет так бурно, что впору забеспокоиться о тотальном перегреве ее маленького соблазнительного тела. Но, в чем плюс, и прекращает плакать.

– О чем задумалась? – сжимая ее ладонь, заставляю себя беззаботно рассмеяться.

– Да так… – и краснеет еще ярче.

– Только не грузись, умоляю.

– Не буду, Ян, – заверяет, задыхаясь от смущения. – Точнее, и в мыслях не было! Вообще! Ничего такого!

Глядя на нее, все, что понимаю – у меня каменеет пресс, тяжелеет член и так, мать вашу, путаются мысли, что запревает «кабина» и потеет «лобовуха».

Думает ли она о том, что я мог бы ее потрогать?"

"Блядь… Даже если и да, то смущение, которое я у нее вызываю, все еще сильнее плотских желаний.

Терпение. И еще раз терпение.

Культ онанизма – мое все.

А вообще… Сейчас, когда отец дома, и с моих плеч свалился груз ответственности, Юния Филатова вмиг заполняет весь мой мир. Думал, до этого бесоебил тотально. А тут вдруг зацикливает так люто, что трещат электричеством все жилы.

Естественно, я не могу не зажать Ю в гараже. Благо она не возражает. Обвивает мою шею, запрокидывает голову. Едва успевая поймать ее шапку, окатываю хмельным конденсатом шею. С натугой тяну ноздрями воздух и задыхаюсь тем самым цветочным запахом, который рубит беспроигрышно, как самый нежный и при этом же самый агрессивный афродизиак. Вылизываю бархатную кожу одурело, но осторожно. Со вчера багровые кровоподтеки остались. Мне и по кайфу эти метки – моя ведь.