Это всё ты

Пытался ее расшевелить. А как это сделать? Если я целую, а она в ответ… Никакая. Думал, темперамент такой. Уважал за чистоту, хоть в душе порой и бесился. Надеялся, что с возрастом, когда получу больше власти, отогрею. Читал, что созревание у всех по-разному происходит, и возраст тут не показатель.

Казалось, что Юния сформировалась, но еще не раскрылась… Что все случится позже… Что все получится…

Она говорила, что любит меня. До последнего писала это, если спрашивал.

А я ведь параноил всю осень.

Господи, я почти не жил!

Чувствовал, что отдаляется… Чувствовал, что теряю ее… Чувствовал, что ничего не осталось… Принять не мог.

Мать вашу, да я и сейчас не могу!

Я не могу! Не могу! Не могу ее потерять!

Сука, мне ведь без нее не жить!

Я слышал про Нечая… Знал, что он постоянно рядом, тогда как я далеко… Понял, когда Юния солгала в мой прошлый приезд... Мучился от мысли, что они общаются регулярно… Сходил с ума, когда она подолгу не отвечала… Накручивал себя, что она сейчас с ним… Видел же, как они смотрят друг на друга… И, блядь, отрицал! Отрицал очевидное!

Даже когда поймал сегодня в больнице у подоконника, когда тревога забилась под ребрами зверем, когда подспудно стало обидно и больно… Я отмахнулся, потому что знал, что не выдержу правды!

А она разбирала, разбирала… Пока смотрел на Нечая, на своего Ангела, тяжесть в груди становилась непосильной.

«У вас что-то было?»

Вытолкнул, потому что уже не стерпеть.

Звоночек за звоночком… Я чувствовал, что Юния уже не моя.

И все равно я ждал, что они солгут. А я бы поверил… Я бы, мать вашу, поверил!

«Юния больше не твоя… Теперь она моя девочка…»

Только не это. Все, что угодно, но, сука, не это!

Остановившись в конце одной из железнодорожных платформ, тяжело опускаюсь на бетон. Холод пробирает сходу, меня тут же ощутимо колотить начинает. Но на это похрен. Достаю из кармана джинсов телефон, чтобы позвонить. А вместо этого открываю галерею и начинаю листать фотографии Юнии.

Боль за грудиной усиливается.

Блядь, да у меня там самоподрывающийся снаряд. Разрывает на куски, и похуй, что оболочка сохраняет целостность. Я, мать вашу, в кашу.

И я рыдаю. Я, сука, рыдаю, как никогда в жизни.

Чтобы не орать на весь вокзал, вгрызаюсь зубами в тонкую кожу между большим и указательным пальцами. Но практически сразу же чувствую, как прокусываю ее. Рот заполняет кровь, и меня, естественно, сразу же начинает тошнить. Выдохнув, свешиваю голову между ног и с кашлем сплевываю ебучую слизь.

Рядом кто-то останавливается, но я не обращаю внимания. Пока этот человек не присаживается на корты.

– Как ты, сука, нашел меня? – рявкаю, брызжа на него всем, мать вашу, биологическим материалом, который сейчас произвожу.

Кровь, слюни, слезы… Не думал, что когда-то докачусь до подобного.