Это всё ты

– Сейчас оденусь, ма, – бросаю на ходу.

– Сейчас! – акцентирует она. – И куда это ты так спешишь?

– Надо, ма. Не задерживай.

– Господи… – все, что выдыхает, пока взбегаю по лестнице на второй этаж.

Переодеваюсь я быстро, поэтому ни черта не удивляюсь, что мама дожидается в гостиной.

– Скажешь хоть, что случилось?

– Все нормально, – спешно обнимаю. – Не переживай.

– Не переживай… – повторяя с укором, треплет по волосам.

– Перекрести, – бормочу, отступая.

Ма, конечно, вся напрягается. На мгновение и дышать прекращает. Но просьбу мою исполняет.

– Пусть Бог тебя оберегает, – шепчет, осеняя крестным знаменем.

– И от меня.

Охая, прижимает ладонь к груди.

– И от тебя, сынок.

Киваю в знак признательности и выскакиваю на улицу.

Запрыгиваю в тачку, завожу мотор и, выруливая на дорогу, набираю Усманова.

– Слушаю, – выдыхает Свят после третьего гудка.

– Здоров! Как отец?

– Пока непонятно…

– Ясно, – роняю глухо. – Ты еще в больнице?

– Да.

– Я могу подъехать?

– Тут мама, Юния и ее родители, – извещает Усманов достаточно многозначительно. По тишине, которая сопровождает его голос, можно предположить, что прежде, чем принять мой вызов, он все-таки отошел от близких. – Решай сам.

– Еду, – выдаю без промедления.

– Ок. Скину в сообщении адрес клиники и предупрежу персонал."

"Отключившись, медленно перевожу дыхание. Застывшая посреди экрана ава Ю при одном лишь взгляде вызывает волнение. Однако читать ее эсэмэски я еще не готов. Смахиваю, чтобы скрыть уведомления мессенджера, и на том все.

51

Что теперь, Ян?..

© Юния Филатова

Свят, его мама, мои родители и я – мы все сидим в молчании. До тех самых пор, пока у дверей реанимационного отделения не появляется Ян Нечаев.

Никто из нас не знал, что он приедет. Мы все ошарашены. В разной степени, но все же… Этого не скрыть.

Принимая необычайно серьезный и чрезвычайно тяжелый взгляд Яна, ощущаю, как замирает сердце в груди. Никогда не считала себя великим знатоком по части понимания настроения и чувств других людей, но в глазах Нечаева под толщей негативно заряженных эмоций вижу ту самую силу, которой восхищаюсь, ту самую нежность, которой он меня покорил, и ту самую любовь, которую он ненавидит.

– Здравствуйте, – роняет Ян сухо, но вежливо.

И что вы думаете?

К моему полнейшему изумлению, никто на это приветствие не отзывается. Вместо этого происходит что-то странное и крайне неприятное – папа багровеет и, стиснув челюсти, сердито прищуривается, а мама Свята наклоняется к моей маме, и, что меня совершенно шокирует, прямо при Яне они вдвоем принимаются возмущенно шептаться.

– Какого черта ОН здесь делает?! – шипит Елизавета Антоновна.

– Бесчеловечная наглость, – комментирует моя мама.

– Стервятник! – заключает первая.

– Яблоко от яблони… – поддакивает вторая.