Это всё ты

Дергаю ее вместе с собой ниже, чтобы, мазнув взглядом по одурманенным адреналином глазам, наброситься на рот.

И целовать, целовать… Уложив спиной на бак, проникать так глубоко и так жадно, что все эти влажные и свирепые действия на первых порах никак иначе, как сексуальной атакой, не назвать.

Юнию трясет. Чувствую все эти перекаты в ее теле так точно, словно они пробивают целостность ее плоти и проникают электрическими зарядами в мою.

Никакая экипа не спасает… Мать вашу, конечно же, нет."

"Ю прижимает меня крепче, напряженнее, отчаяннее… Я терзаю ее рот интенсивнее, яростнее, бесстыднее.

Отлипаю, когда в груди собирается жжение из-за недостатка кислорода. Срываясь на животные повадки, контролировать его поступление попросту нереально. Приходится идти на одышку.

Глаза в глаза. И градус резко вверх летит.

Я ведь все еще лежу на ней. Пусть членом не касаюсь, так как Ю выше моего паха лежит, но этих бешеных поцелуев, давления грудных клеток, судорожного сплетения пальцев и молний между нашими телами достаточно, чтобы засвистеть так высоко, что голова кругом наворачивает, и в глазах на долгий миг тухнет свет.

– Еще… – сипит Ю, вынуждая меня резко прозреть. Смотрю на нее, но с явным непониманием. – Поцелуй меня еще, Ян…

Не успевает закончить, кидаюсь выполнять желание, которое отзывается во мне как второе пришествие.

И знаете… Ни один секс, ни одна самая откровенная ласка не дарили мне того удовольствия, которое я чувствую в настоящем, целуя свою Ю.

Ее рот – источник.

Источник одуряющей энергии, опьяняющей власти, неистового блаженства, множащейся похоти, порабощающей нежности и всепоглощающей любви.

В человеческом организме есть такие измерения, называемые чакрами. Так вот, кажется, вся эта хрень в один момент внутри меня активизируется и, наползая одна на другую, формирует в моем теле взрывную волну такой силы, что я глохну.

Только чувствую. Только вырабатываю. Только поглощаю.

Выпиваю Ю до дна. Но и она меня иссушает.

– Воу, – толкаю с урчанием простывшей души, когда удается слегка приглушить разгоревшиеся страсти. – Вот это я понимаю, движ, зай… Моя… Моя зайка… – хриплю, вспарывая этими словами свою сдавленную глотку. – Глубоко.

– Ч-что?

– Я в тебя столько ДНК напихал, что ты теперь верняк Нечаевой стала.

– Ян…

– Торчу от тебя, Ю.

– Ян… Я от тебя тоже, Ян…

– Едем дальше? По ходу, нам обоим нужно остыть.

Пышущая жаром зая лишь кивает.

Помогаю ей привести себя в порядок и надеть шлем. Пока стоим рядом с мотоциклом, несколько раз касаюсь корпуса ее головного убора своим. Какая-то тупость, но подобным образом мы вроде как имитируем поцелуи, которые нам сейчас противопоказаны.

Катаемся еще около часа.

Больше не дурачусь. Просто прижимаю пальчики Ю к своей груди и осторожно вожу ее по городу.