Это всё ты

И никакого, блядь, осуждения.

Я знаю, кто я, и что является в моей жизни главным. Несу ответственность перед отцом, матерью, братьями. Предан им до последней капли крови. Как бы ни было тяжело, остаюсь сильным ради них, потому что знаю, что не могу подвести.

Но это не значит, что в этом же крепком духом и телом человеке не может жить простой влюбленный пацан. Поэтому стоило ей только намекнуть на взаимность, я разом все щиты сложил, избрав путь быть максимально открытым.

«Я тебя тоже…»

И понеслась.

Любовь в каждом моем взгляде, в каждом слове, в каждом действии.

Оторвавшись от пышущих жаром розовых губ Ю, с не меньшим кайфом просто прикладываюсь лбом к ее переносице.

– Ты меня лова-лова? – хриплю, придерживая за талию и заставляя словно в танце раскачиваться.

Выдаем глаза в глаза все. Но я хочу слышать, как она говорит, задыхаясь.

– Угу.

– Что? – смеюсь, упиваясь искренним смущением своей девочки. – Скажи. Лова-лова, м?

Втягивая с перебоями воздух, Юния так же выразительно прочищает горло.

– Лова-лова, – шелестит приглушенно.

Оставляю на ее губах еще один благодарный поцелуй, беру за руку и вывожу из спортзала.

– Хочешь со мной в душ? – задвигаю якобы на приколе.

Скашивая взгляд, вижу, как Ю спотыкается. Ржу, а она закашливается.

Слюна не в то горло ушла?

– Ян… Ты…

Слов моя Бесуния не находит.

– А что такого? Почему бы не спросить? Все сложное просто, Ю, – говорю же, соблюдаю полную откровенность. – Я буду спрашивать, ты раз откажешь, два откажешь… Через неделю тебя этот вопрос перестанет шокировать, а через две – ты согласишься.

– Ян…

– Дыши, – напоминаю заботливо, когда останавливаемся у двери, которая ведет в женскую раздевалку. Глядя Ю в глаза, продолжаю так же четко и уверенно, хотя, честно, нахлобучивает меня в этот миг нехило: – Я восхищен твоим целомудрием. Обещаю тебе быть смиренным и терпеливым. Но с верой в сердце, что настанет день, когда ты выберешь меня как мужчину, чтобы познать все виды любви.

Это, вероятно, самый откровенный текст, который я когда-либо толкал. Переполненный смущением, едва сдерживаюсь, чтобы не выдохнуть после этой речи, как после штанги, вес которой ты, натянув все жилы, с трудом выжал. По раздувшимся в припадке масштабного напряжения мышцам летит дрожь. Но я стою, как будто не бомбит – нерушимо. Не сгибаюсь – грудь на полный разворот плеч. Не закрываюсь – взгляд прямо в блестящие глаза Ю.

Ее лицо горит, а дыхание срывается. Она часто моргает. Но ничего не отвечает.

Я нахожу в своей голове любимый альбом: «Поцелуи с Ю». Разворошенные кадры, конечно же, бьют в голову как самое крепкое бухло и люто рубят мне по нервам. Но суть не в том. Разворачиваю этот лагерь, чтобы напомнить себе, как Ю возбуждается, и заверить себя, что все у нас будет.