Это всё ты

– Тогда поцелуй меня, Ю… Поцелуй меня, умоляю!

Подавшись вперед, быстро целуя его в подбородок, успеваю коснуться языком. Пока на рецепторах растворяется обжигающий все нервные окончания вкус, сквозь мое и без того дребезжащее от феерического волнения тело проходят мощнейшие разряды электричества."

"– Поцеловала… Ты соленый и сладкий… А еще… Особенный. Приводящий меня в состояние полнейшего безумия. Мой! С тобой мне понравится… Точно…

– Бля, Ю… – стонет Ян одуряюще сексуально. – Поцелуй нормально, зай. Я хочу твой рот. Сейчас сдохну, как хочу!

– Мы не должны… Не должны, Ян… Нельзя… – по голосу слышно, что мне тоже критически тяжело.

Но я и не пытаюсь больше таиться.

– Ты хочешь этого, Ю?

Все свои огорчения, боль и злость вкладываю в один приглушенный, но тонкий и рваный стон.

Яна такой ответ не устраивает.

Сжимая пальцы на моем подбородке, вынуждает смотреть в лицо и ждет, что выдам что-то конкретное на словах. Глаза при этом мерцают лихорадочным блеском, скулы розовеют, а искусанные губы выглядят неестественно красными.

– В жизни, увы, нельзя делать только то, что хочется, Ян… Разве ты этого не понимаешь?! Есть обстоятельства! Люди, которых наши действия заденут… Надо подождать…

– Ты этого хочешь? – повторяет с нажимом.

Мои совесть, ответственность и рациональность кружатся в общей истерике.

– Ян… Боже, Ян…

Вздыхая, с надсадными стонами толкаюсь к нему. Прочесывая ногтями кожу у него на шее, то и дело впиваюсь с неоправданной силой.

– Просто скажи мне, Ю! Ты этого хочешь?!

Гореть мне в адском котле.

– Да…

Дыхание Яна обрывается. Глаза выдают киловатты тока, вся энергия в которых – дикая-дикая любовь.

– Ю… – ладонь находит и сжимает мой затылок. – Моя Ю.

Толкая меня на себя, вместе с разделяющими нас сантиметрами Нечаев уничтожает все мои сомнения. Секунда, две, три… Наши рты сливаются, и мы будто уходим под воду.

Вакуум. Остановка сердца. Ровная линия пульса.

Взрыв.

38

Мой нырок – это подъем.

© Юния Филатова

С этим взрывом мое сердце не просто разлетается. Оно разделяется на миллионы идентичных микроскопических, ритмично сокращающихся частиц, каждую из которых можно назвать отдельным полноценным фиброзно-мышечным органом. Трудно поверить, но все они тотчас включаются в работу. Образуя в моем организме аномальное количество бурных и шумных кровотоков, разворачивают внутри меня нереальные американские горки.

Думала, что знаю о поцелуях все. И вновь вскрывается величайший самообман.

Не понимаю, что должна делать. Не понимаю, что со мной происходит. Не понимаю, как в развернувшемся внутри меня апокалипсисе выжить.

И все это от одного только бездейственного контакта рот в рот.