Все еще верю в чудо

Антонио схватил брата за запястье. Для человека, которого только что прооперировали, у него была на удивление сильная хватка.

— Что случилось? Не увиливай. Мы слишком хорошо друг друга знаем. Когда ты испытываешь неловкость, ты разговариваешь как занудный доктор.

Карлосу не хотелось сейчас тревожить брата, но он знал, что тот от него не отстанет.

— Лайла думает, что я женился на ней только для того, чтобы убедить отца согласиться на операцию, — сказал он, откинувшись на спинку стула.

— Это правда? — спросил Антонио. — Я никого не осуждаю, просто мне интересно.

— Отчасти правда. — Карлос посмотрел на свои руки, лежащие на коленях. — Она беременна. Очевидно, я все-таки могу иметь детей."

"— Поздравляю тебя, брат. — Он похлопал Карлоса по руке. — Полагаю, ты забыл ей сказать, что любишь ее. Возможно, она не догадывается, но для нас, твоих родных, очевидно, что ты потерял из-за нее голову.

Карлос закрыл глаза. Разумеется, так оно и есть. Он не может выбросить Лайлу из головы с того самого утра, когда отдалился от нее, напуганный тем, что она проникла сквозь его защитные барьеры и заставила его выйти из тени прошлого навстречу будущему. Он полюбил ее и испугался этого чувства. Ведь он на собственном опыте знал, как тяжело терять того, кого любишь.

— Да, это так, — ответил он, понимая, что отрицать правду не имеет смысла. — Почему ты думаешь, что я забыл сказать Лайле о своих чувствах?

— Ты блестящий хирург и одаренный музыкант, но когда дело касается слов… — Антонио покачал головой. — За годы, проведенные в больнице, ты утратил навыки общения.

Карлос удержался от саркастического замечания. Он снова взял на себя роль врача и посмотрел на показания приборов:

— Тебе следует отдыхать.

— А тебе следует прислушаться к моему совету. Женщины любят слушать. А ты боишься говорить.

Карлос поднял бровь:

— Называя меня трусом, ты ничего не добьешься. Мы не дети на площадке для игр.

— Возможно… — Антонио снова прокашлялся. — Но на меня это подействовало.

— Прошу прощения?

Антонио отложил в сторону подушку:

— Я говорю о том дне, когда мы покидали Сан-Ринальдо.

— Я по-прежнему не понимаю, что ты имеешь в виду. Я помню только, как мама…

Антонио отрывисто кивнул и снова поморщился. На этот раз не от физической боли.

— Но после того как она погибла, ты вывел всех нас оттуда. Я испугался и заплакал, а ты сказал мне, чтобы я перестал трусить и пошевеливался. Если бы не ты, мы с Дуарте погибли бы в тот день. — Он смочил губы влажной салфеткой. — Я понимаю, тебе досадно, что это не ты отдал часть своей печени, чтобы спасти отца. Но, черт побери, Карлос, ты не можешь все время быть героем. Тебе не помешает быть время от времени обычным парнем.

Слова брата заставили его задуматься. Он действительно застрял в прошлом.