Все дьяволы здесь

За этого мерзкого нищего поца.

– Арман, – сказал Дюссо, отведя Гамаша в сторону, пока Бовуар обследовал тело. – Я не возражаю против твоего участия в следствии. Напротив, я даже приветствую это. Ты знаешь месье Горовица лучше, чем кто бы то ни было. Но этот парень? Он будет только мешать. Он уже раздражает Фонтен.

– Бовуар опытный коп, – сказал Гамаш. Еще раз. – И он закончил свою карьеру главой отдела по расследованию убийств…

– Oui. Но убийство есть убийство. И люди всюду люди. Даже в Квебеке. Никто не выслеживает убийц лучше, чем Жан Ги Бовуар.

– Ты кое-что забываешь, – сказал префект, переведя взгляд с Гамаша на полицейских, собирающих улики. – Это уголовный розыск. В Париже. Мы выбираем лучшее из того, что есть во Франции. И эти люди лучшие. Не только в Париже. Не только во Франции. Но и в мире.

Они уставились друг на друга.

– Ты, конечно, прав, – сдался Арман. – Но Жан Ги на уровне лучших из лучших.

– Правда? Я посмотрел про тебя в Сети, чтобы освежить в памяти сведения о твоей карьере. Многое случилось в твоей жизни, мой друг.

– По ходу дела я посмотрел и сведения о нем. Он алкоголик и наркоман…

– Выздоровевший, – отрезал Арман. – Он несколько лет как совершенно чист. Только не говори мне, что у тебя нет отличных полицейских, которые не страдали тем же. Несчастные случаи при нашей работе…

– Да. Да, – согласился Дюссо. – Слишком велик ущерб.

– И часто этот ущерб наносится лучшим, – сказал Гамаш. – Тем, кому небезразлично. Тем, кто идет первым. Жану Ги небезразлично. Нигде нет офицера полиции лучше. Включая и твоих, местных. – Он сделал паузу, давая Дюссо шанс возразить. – Я не знаю никого храбрее Бовуара.

– Или умнее? – заметил Дюссо. – Я слышал, что он спрыгнул с корабля, ушел работать в бизнес. Возможно, он зарабатывает в десять раз больше, чем мы. И при этом в него не стреляют. Как тебе известно, мой заместитель тоже ушел. Мы с тобой дураки, Арман.

– Слава богу, мы пока прекрасно выглядим, – с улыбкой сказал Арман.

Дюссо похлопал Гамаша по руке:

– Никому не говори, но я в этой жизни научился хорошо делать только одно дело. Им и занимаюсь. – Он с гордостью посмотрел на свою команду.

– Неправда, – сказал Арман. – Помнится, пару лет назад ты брал длительный отпуск, чтобы играть на саксофоне в чешском ансамбле.

– Ш-ш-ш. Все думают, что я изучал систему международных прачечных по отмыванию денег.

– Боюсь, что тебя раскроют. Ты совершил ошибку, когда сказал им, что вступил в хоровой кружок антитеррористического отдела Интерпола.

– Да, трудно поверить, но они узнали это. Утешает, правда, то, что меня окружают не идиоты. Похоже, я единственный.