Все дьяволы здесь

И произнес слова, которые Арман Гамаш хотел услышать:

Они оба повернулись в сторону распахнувшихся дверей.

Как только скрипнула входная дверь, Рейн-Мари мгновенно проснулась и встала с постели.

– Oui, – отозвался он шепотом, сам не зная почему.

Рейн-Мари включила свет в коридоре.

– Что Стивен? – спросила она, обнимая его.

– Слава богу. – Не успев произнести эти слова, она подумала, не рано ли славить Бога. – Как он?

– Состояние критическое. Мне не разрешили посмотреть на него.

Рейн-Мари посмотрела в его изможденное лицо и вгляделась в его глаза. Потом снова прижала его к себе, а он заключил ее в объятия.

Они поплакали о Стивене.

О мире, в котором могут происходить такие вещи, когда счастливые люди идут по знакомой улице.

Они разомкнули объятия, вытерли слезы, высморкались, и Арман прошел за ней в кухню.

По дороге домой в такси он хотел только обнять Рейн-Мари, принять горячий душ и забраться в кровать. Но теперь он сидел за кухонным столом, глядя перед собой.

Рейн-Мари поставила на газовую конфорку видавший виды чайник, достала заварочный.

Кухня была старомодная. Они собирались ее обновить, но как-то все руки не доходили. Вероятно, потому что никто из них по-настоящему не хотел здесь ничего менять. Такой эта кухня была при Зоре, бабушке Армана, которая заправляла здесь, разговаривая на странной смеси идиш, немецкого и французского.

Она выросла в Париже и потому говорила на французском и идиш – языке ее родителей. А немецкий освоила в лагерях.

Она завещала Арману квартиру вместе со всем ее содержимым, сводившимся главным образом к ее безграничной любви, которую он всегда носил с собой в сердце.

Его бабушка давно умерла, и теперь он наблюдал за тем, как Рейн-Мари хозяйничает на этой кухне, отводя от глаз выбившиеся седые пряди. Она принесла чайник с хорошо заваренным чаем и кувшин молока из старого капризного холодильника.

– Merci, – сказал Арман, размешивая сахар. – Врачи говорят, что у него, возможно, поврежден мозг, но все же активность наблюдается.

Рейн-Мари отхлебнула чая. Она знала: Арман думает о том же, но пока не может это сказать.

После чая Арман принял горячий душ, подставив лицо под воду. Пробуя на вкус соль, смываемую с его лица.

Он лег в кровать рядом с Рейн-Мари и сразу же погрузился в глубокий сон.

Три часа спустя, когда сквозь кружевные занавески в комнату проник свет, Арман проснулся. В первый момент он испытал полное умиротворение. Здесь, в этой знакомой квартире. В окружении знакомых запахов, таких домашних, таких привычных.

Но секунду спустя он все вспомнил и тут же схватил телефон, чтобы проверить сообщения.

Из больницы не пришло ни одного.

Рейн-Мари уже встала. Она прошлась по магазинам на улице Рамбюто и принесла свежие круассаны из любимой пекарни Армана «Pain de Sucre».