Все дьяволы здесь

Все вместе они выгрузили из машин багаж и детей.

Один за другим подходили местные пожать им руки.

Клара Морроу открыла свою дверь, и к ним через луг напрямик бросился Анри. Его большие уши-радары были выставлены вперед, хвост мотался из стороны в сторону как сумасшедший. Пес промчался по занесенной снежком травке и врезался в Армана, чуть не сбив его с ног.

Следом прибежал Фред, перебирая своими старыми ногами со всей возможной скоростью, а за ними, замыкая эту тройку, спешила Грейси на коротких ножках.

Стивен, которого с одной стороны поддерживала Рейн-Мари, а с другой – Рут, сказал:

– В ваш дом забежал бурундук.

– Это не бурундук, глупый вы старик, – сказала Рут. – Это барсук. Господи, как ужасно вы выглядите. Вы уверены, что не померли?

– Если я помер и вы здесь, то, наверное, мы в аду.

Рут рассмеялась, а Роза, плетущаяся вразвалочку рядом с ней, пробормотала «фак, фак, фак».

Анни и Жан Ги занимались устройством Оноре и Идолы, пока Розлин и Даниель купали девочек и надевали на них фланелевые пижамки.

Когда дети вернулись, камин уже был растоплен, а дом наполнился ароматами пастушьего пирога, принесенного Габри и Оливье.

На старом сосновом столе в кухне появился громадный букет из осенних цветов и листьев от Мирны. Она же принесла свое фирменное изделие – пирожные по-канадски.

Разлили выпивку, и Клара, Рут, Мирна, Габри и Оливье стали рассказывать приехавшим о том, что произошло в деревне, пока они отсутствовали.

Оноре заснул, притулившись к Рут, Роза устроилась у него на коленях, а девочки сидели с Мирной и Кларой.

Габри держал на руках Идолу, осторожно баюкая ее.

– Я хочу такую, – тихо сказал он Оливье.

– Ты сам такая, – ответил Оливье.

Клод Дюссо внес в дом чемоданы, а Моника распахнула шторы и открыла окно.

Их маленький дом в Сен-Поль-де-Ванс оставался пустым вот уже несколько месяцев подряд.

Дюссо был занят в Париже, расследовал дело ГХС. Отвечал на вопросы о его собственной роли. В конечном счете было решено, что ему следует ради префектуры отойти в сторону. Сойти с пьедестала. Отступить куда подальше.

– Уходи в отставку, Клод, – сказал ему министр внутренних дел. – Будешь выращивать розы. Наслаждаться жизнью.

Это было представлено как вознаграждение за десятилетия службы. Но все знали, что это наказание. Последствие.

Тем не менее ни Клод, ни его жена не сожалели о своих действиях. Правда, Клод был сильно огорчен тем, что не смог предотвратить убийство Плесснера и нападение на Стивена Горовица.

– Вот почтовая открытка от Ксавье Луазеля, – сказала Моника, просматривая почту, лежащую на обеденном столе. – Он согласился на работу, которую ты нашел для него, но не на ту, что в Париже.

– Non? – сказал Клод, еще шире распахивая шторы и окно, чтобы проветрить помещение.