Все дьяволы здесь

С арестами.

Даниель уехал от родителей, как только появилась возможность. И между ними разлилось глубокое синее море.

И тут появился Жан Ги. Агент Бовуар. Был обнаружен в подвальном помещении Квебекской полиции, где выполнял почти рабскую работу. Злой, высокомерный. Одно оскорбление отделяло его от увольнения из полиции пинком под зад.

Старший инспектор Гамаш разглядел что-то в этом молодом мужчине и, ко всеобщему удивлению, в том числе и самого агента Бовуара, пригласил его в отдел по расследованию убийств. Самое престижное подразделение Квебекской полиции.

Арман стал наставником Жана Ги. И даже больше.

Жан Ги пошел вверх по карьерной лестнице и стал заместителем Армана. И даже больше.

И Даниель так и не простил ни того, ни другого.

Рейн-Мари и Арман разговаривали об этом. Обсуждали, не стоит ли ему несколько отдалиться от Жана Ги. Ради Даниеля.

Но Арман не пошел на это. К тому же это никак не помогло бы.

«Ты не спрашивал у Даниеля, в чем дело?»

То был единственный раз, когда она почувствовала, что Арман рассердился на нее.

«Думаешь, я не пытался? Я спрашивал. Умолял Даниеля сказать мне, что такого я натворил. А он только смотрел на меня, будто я должен знать. Я не могу танцевать вокруг него в надежде, что наконец чем-то завоюю его любовь. Бовуар выдающийся следователь и хороший человек. Его нельзя наказывать из-за моих отношений с сыном».

А еще она знала, что Жан Ги Бовуар не заменяет им сына. Отношения Бовуара с Арманом были совсем иными. Более взрослыми. Можно сказать, старинными, словно эти двое знали друг друга целую жизнь.

Они вместе составляли одно целое.

«Даниель любит тебя, Арман. – Она сжала его руку. – Я знаю, что любит. Дай ему время».

Арман уронил голову, потом поднял:

«Извини, я был резок с тобой. Я просто…»

Шли годы, появлялись внуки, и Арман вновь сблизился с Даниелем. Он подумал, что собственное отцовство смягчило отношение Даниеля к своему отцу. Заставило его забыть о тех неладах, что существовали между ними.

И все же некоторое расстояние оставалось, и Гамаш чувствовал его. Словно между ними натянули тонкую нить колючей проволоки, так что, подойдя к сыну слишком близко, он рисковал уколоться.

Однако Арман не оставлял попыток, и это расстояние уменьшалось. Пока не стало практически неощутимым. Не больше трещины в фарфоровой чашке.

Рейн-Мари наблюдала за ними в бистро. Они сидели, наклонившись друг к другу. И она осмеливалась надеяться.

Чуть дальше за столом Жан Ги и Анни продолжали разговор со Стивеном.

– Что вы знаете о Люксембурге, месье?

– О Люксембурге? – переспросил Стивен, наклоняясь вперед и проверяя свой телефон, лежащий на столе.

– Вы ждете звонка? – спросила Анни.

В это время принесли еду.