Все дьяволы здесь

Пино посмотрел на Гамаша и спросил у портье:

– Есть свободная комната?

– Конечно. Прошу за мной, джентльмены.

Они привела их в уютную комнату, стены которой были уставлены книжными шкафами. Там стояли два больших кожаных кресла с отпечатками тел, как будто в них все еще сидели призраки давно умерших членов клуба, не желающих расставаться с этим святилищем.

В камине лежали поленья, и портье, прежде чем уйти, зажгла их.

На приставном столике стоял графин с коньяком и пузатые стаканы.

– Принести вам что-нибудь? – спросила женщина.

– Non, Marie, merci. Полагаю, у нас будет разговор с глазу на глаз.

– Конечно, месье Пино.

Пино закрыл дверь и обратился к Гамашу:

– Я видел вас сегодня в «Лютеции». Кто вы? И… – он вернул ему визитку, – откуда у вас это?

– Меня зовут Арман Гамаш.

Глаза Пино широко раскрылись, он усмехнулся:

– Так вы Арман. Знаменитый Арман. Я ревновал его к вам много лет. Десятилетий. Сын Стивена.

Значит, Пино и Стивен все же знали друг друга, и, судя по всему, знали очень неплохо. Арман выдохнул, почти охнул. В первый раз чуть ли не за целую вечность он почувствовал облегчение. Наконец-то они пришли к чему-то. По крайней мере, он на это надеялся.

– Крестный сын, – поправил его Гамаш.

– Стивен не делал этого различия.

Он протянул руку, и Арман пожал ее, чувствуя ее упругую силу. Силу человека, которому всегда всего мало.

Алену Пино следовало бы родиться королем, а может, он и был королем в другой своей жизни. Гамаш мог бы представить, как он, закованный в тонны доспехов, сидит верхом на огромном, пошатывающемся под его весом боевом коне. Ведет свое войско в атаку, рубя и калеча любого, кто встанет на его пути к тому, чего он хочет.

Но времена теперь настали другие, и для того чтобы максимально приблизиться к той, прежней, власти, человек вроде Пино должен был оседлать не коня, а какую-нибудь огромную корпорацию. И такой корпорацией было агентство Франс Пресс, которое представляло собой власть, стоящую за властью. Оно могло создавать и губить политиков, правительства, промышленников. Корпорации.

И создавало, и губило.

– Значит, вы знаете Стивена? – сказал Арман, отказавшись от коньяка. – Я не был уверен.

Усаживаясь в кресло перед огнем, он взглянул на стоящие на каминной полке часы в виде кареты.

Одиннадцать тридцать.

– Он никогда не говорил вам обо мне? – спросил Пино. – Вероятно, нет. – Ошибиться в его разочаровании, даже обиде, было невозможно. – А вот о вас он говорил. – Пино подался к Гамашу. – Он?..

– В больнице. В критическом состоянии. Вы знаете, что случилось?

– Да. Дорожное происшествие. Водитель скрылся. Ужасно. Я пытался посетить его, но меня даже близко к нему не подпустили. – Глаза Пино, скрытые за складками морщинистых век, взыскующе смотрели на Гамаша. Проницательно.