Все дьяволы здесь

Один раз я пытался тебя предупредить, но ты не послушал. Александр Плесснер мертв, а Стивен Горовиц умирает. – Дюссо помолчал, но Арман не стал возражать. – То, что ты делаешь, ведет лишь к ухудшению ситуации.

– Ты забыл про Аник Гуардиолу.

– Ты знаешь про нее?

– Знаю. И Стивен знал.

– Ах, как плохо. – Клод Дюссо понизил голос. – Вы с Рейн-Мари должны забрать семью, сесть на самолет и вернуться в Монреаль. Прошу тебя, сделай это, бога ради.

– Ты знаешь, что я этого не сделаю, так что не трать понапрасну время.

– Ты дурак. Единственное утешение состоит в том, что, возможно, уже все равно слишком поздно. Для тебя. Для твоего сына.

Дюссо развернулся и пошел в сторону Сены. Но Арман догнал его, схватил за руку и повернул к себе.

– Что ты сделал? – спросил он. – Где Даниель?

– В безопасности. – Дюссо выдержал его взгляд. – Но ты понимаешь, что они могут сделать. И сделают. Ты ведь не знаешь всего, что они уже сделали. Эти трое – Плесснер, Горовиц, журналистка, – они даже не вершина айсберга. Ты не представляешь, какой властью обладают эти люди. А теперь, из-за твоего крестного, они готовы на все.

– Ты угрожаешь мне смертью Даниеля?

Дюссо не ответил, даже не моргнул, и Арман понизил голос:

– Если с головы моего сына упадет хоть волос, на твою голову обрушится ад.

– Слишком поздно, – сказал Дюссо. – Ад уже здесь. У ада есть одна забавная особенность. Мы считаем, что он существует в виде огня и серы и что некое наше преступное деяние приведет нас туда. На самом же деле ад может быть таким же мягким, как рай. – Он огляделся. – Иногда мы даже не подозреваем, что забрели в ад, и понимаем это слишком поздно.

Дюссо посмотрел на него:

– Ты должен знать кое-что, Арман. Я пытался тебе помочь. Если что-то случится с Даниелем или с кем-либо из твоей семьи, то вина ляжет не на меня. На тебя.

– Ты влез сюда, ты и твоя маленькая команда, словно труппа любительского театра, устраивающая шоу. – Дюссо покачал головой. – Ты думаешь, ты такой умный, когда поднимаешься на верхотуру Эйфелевой башни или спускаешься в подвал, чтобы перешептываться о Патагонии. Ты думаешь, что двигаешься вперед, но это иллюзия. Ты даже не видишь грузовика, который мчится на тебя. Он уже в двух футах, его не остановить. Ты и твоя семья для этих людей не больше чем козявка, раздавленная на ветровом стекле.

Гамаш ухватил Клода Дюссо за грудки, почти оторвав его от земли. Приподнял его так, чтобы глаза смотрели в глаза на расстоянии в миллиметры.

– Опусти меня. – Голос Дюссо был приглушен складками пальто. – Или все закончится прямо сейчас.

Гамаш ухватил его еще крепче. А потом, вопреки всем своим инстинктам, разжал пальцы, отпуская пальто.

Дюссо практически признал, что Армана держат под прицелом снайперы. Если его пристрелят, то все будет потеряно.