Все, что мы когда-то любили

Ее было немного жалко и еще смешно, но, кстати, и страшновато за себя. А в целом – противно. Комедия. Комедия с элементами драмы. Это могло бы тянуться бесконечно, но тут вступила Алка – подкараулила Полину у журавлевского подъезда и доходчиво объяснила, что она жена, когда-то бывшая, а теперь снова действующая, у них общая дочь, и они решили сойтись."

"– А если ты, гадина. – Алка с шипением выпустила в нежное личико струю дыма, если ты еще раз побеспокоишь его и влезешь в нашу с ним семейную жизнь, можешь пофантазировать, чем это кончится.

Насмерть перепуганная шантажистка бросилась наутек.

Как Журавлев смеялся тогда, как веселился!

– Алка, кинематограф и театр потеряли в твоем лице большую актрису. Нет, тебе надо менять профессию! А ты что, веришь, что эта… ну, в общем, больше не появится?

– Уверена, – кивнула она, – уверена, что больше никогда. Ты б ее видел!

Короче, бывшей сплошные благодарности и восхищение, потому что чокнутая девица действительно больше не появилась – как волной слизало, никаких писем и никаких звонков.

– А тебе, Журавлев, мой совет, – закуривая, сказала Алка, – больше не ищи большой и светлой любви. Сам знаешь, чем это кончается. Уж лучше со своими шалавами, Игорек. И точно безопаснее. И, кстати, тебе они больше подходят. Ну скажи, какой нормальной бабе ты нужен? Молчишь? И правильно делаешь! Я тебе скажу: только чокнутой или шалаве.

Но Журавлев на Алку не обижался. Во-первых, спасибо, что помогла. А во‐вторых, она права. Жениться он больше не собирается. Денег у него – кот наплакал. Алименты. Квартира паршивая, машина облезлая, он эгоист и прирожденный мытарь, человек, неприспособленный и негодный для семейной жизни.

После этой безумной Полины очухивался долго, почти год. Был так напуган, что ни о какой связи и подумать не смел. Но, как говорится, думай – не думай…

Появилась Лиана. Белая Лилия. Что говорить, хороша была эта Лиана – залюбуешься. Густые, прямые, ниже талии белые волосы, большие голубые глаза, точеная фигура, длинные ноги. Но он чувствовал, что здесь что-то не так, совсем не так, как она говорит. Так и оказалось: она все время врала – говорила, что родом из Прибалтики, латышка по матери, оттого и русская фамилия Петракова, из семьи потомственных медиков. В Риге квартира, доставшаяся от дедушки-профессора – огромная, больше ста метров. Ну и все остальное – паркет с инкрустацией, старинная мебель, ковры, люстры. Словом, обычная профессорская квартира. Почему уехала в Москву? Надоела опека родителей. Захотелось свободы. И еще есть мечта – стать актрисой. Два раза недобирала ничтожные баллы. «А что делать, сам знаешь, какой там конкурс, да и без блата никуда. Но ничего, я своего добьюсь. Ну да, и еще прописка. Ты же знаешь, как тяжело без прописки».