Всё в ажуре

Единственное, что можно и полезно было сделать с нашей стороны – попытаться дезинформировать противника на предмет количественного состава противодействующих сил.

Для этого часть войска графини-тётки, отдыхая после длительного марш-броска, демонстративно разожгла костры на открытом пространстве, другая укрылась в лесу. Обычно, как мне между делом удалось прояснить, войны благородных тут начинались со встречи парламентёров.

Нападающая сторона отправляла гонца с требованием сдать объект нападения, иначе, мол, хана вам, граждане, и всё такое прочее. «Принимающие» отправляли посланника в известном направлении, начинался штурм, при неудачном исходе - осада. В нашем случае всё должно было произойти по-иному.

Крайтону предстояло схватиться с неадекватным психом, поэтому ни о каких традиционных экивоках не могло быть и речи. Но видимость привычной схемы действий все усиленно создавали. Никто не знал, поверил граф-узурпатор в эти старания, или нет, особой суеты пока заметно не было.

Вылазка диверсионного отряда через подземный ход, а следом и общее наступление, как это делают во всех, наверное, мирах, должны были состояться в самый «собачий час» - с трёх до пяти утра, когда внимание сторожевых, даже самых стойких, начинает рассеиваться, организм настойчиво требует сна. К сожалению, этот факт касался всех - и хороших, и плохих.

Кто-то из окружавших меня вояк, привычных и к полевым условиям жизни, и к битвам, преспокойно дремал, отыскав более-менее удобное место. Кто-то, истребляя «сухой паёк», тихо беседовал, вспоминая и пересказывая байки из прошлых походов. Пара часовых дежурила у входа в подземный лаз на случай появления разведчиков от Тороса.

Крайтон для корректировки последних деталей будущих действий уединился с Вепрем. Так воины называли своего командира. Хотя, на самом деле этого не слишком высокого, но очень широкого в плечах мужика с радикально квадратной челюстью и криво сросшимся после явного перелома носом звали Аркап.

Мне не спалось категорически, кусок в горло тоже не лез. Уже почти совсем стемнело. Костров в лесу не разжигали, но сквозь кроны деревьев всё же пробивался свет звёзд и главного ночного светила. Организм настойчиво потребовал избавления от лишней жидкости. Чтобы исполнить его волю, заодно успокоить нервы в тишине и одиночестве, отошёл немного в сторону от основного скопления людей.

В глуши было хорошо и тихо, как будто и не существовало никакой опасности и всех этих приготовлений к предстоящей бойне. Я присел на первую попавшуюся корягу и закрыл глаза.

Показалось, или где-то рядом хрустнула ветка? Нет, понятно, что естественные потребности тут имел не только я.