Третий всадник мрака

Расклад, при котором Кводнон заточен за Жуткими Воротами, устраивает и свет, и мрак, – сказала она.

– Но почему?

– Видишь ли, Кводнон – будь он трижды славен и прочие дифирамбы в том же духе – был порядочная сволочь. Он него страдали не только стражи света. Бей своих, чтобы чужие боялись… Процветали только такие пигмеи духа, как наш дорогой…

Тухломон заинтересованно заморгал, готовый собирать компромат на своих работодателей в черепную коробочку и раскладывать его там по полочкам.

– …как наш дорогой Тухломоша, – показав ему язык, закончила Улита. – В общем, в той или иной мере были довольны и те, и другие. И все с большой озабоченностью ждали момента, когда силы Кводнона, оставшиеся в мире, достанутся мальчишке со светлыми волосами и отбитым зубом.

Мефодий невольно лизнул языком сколотый край переднего зуба. Эта привычка появилась у него сразу после травмы. Вначале он просто старался зализать острые края скола, а потом как-то втянулся.

– Чем-то история Б.К. похожа на историю Яраата, – задумчиво сказал он.

При упоминании Яраата по лицу Арея пробежала тень. В уголках его носа Буслаеву почудилась на миг грозная могильная прозелень.

– Мир, дорогой мой, полон схожих историй. Жизнь, любовь, предательство, месть, бегство – все это скучно и все это уже было… Но Яраат бежал не из-за Жутких Ворот. Он бежал всего лишь из Тартара. Сейчас же ставки выше. На кону судьба света и… как ни странно, судьба мрака, – сухо сказал мечник.

– Но если дух Б.К. бежал из-за Ворот хаоса, или как вы их там зовете, почему это плохо для мрака? Вы же – то есть мы же – должны быть довольны? – не понял Мефодий.

Вопрос Мефодия вызвал странную реакцию. Тухломон подпрыгнул и, желая ничего не упустить, так резко повернул голову, что она дважды прокрутилась вокруг своей оси. Замелькали мятые пластилиновые ушки.

Арей усмехнулся краем рта. Вопрос отчего-то развеселил его.

– Меф, ты очень наивный человек! Такой наивный, что я не удивлюсь, однажды увидев над твоей головой нимб света! – фыркнула Улита.

Услышав такое кощунство, Тухломон упал на пол и конвульсивно задергал мягкими лапками. Мефодий, однако, готов был поклясться, что комиссионер в полном восторге.

– А конкретнее, Улита? Слушай, я тебе задаю вопрос, а ты на него отвечай. Почему мраку невыгодно бегство Кво… А все эти взгляды и фырканья оставь для своих молодых людей! – сказал Мефодий с досадой.

Ведьма прикусила язычок.

– Хорошо, – сказала она послушно. – Представь, что ты комар, единственный на планете, а где-то рядом живет лошадь, тоже единственная на планете. Добывать из лошади кровь опасно и трудно. Шкура толстая, поди прокуси, а еще есть хвост. Хлестнет лошадь хвостом, и уноси готовенького… И вот ты прикидываешь: а не убить ли тебе лошадь? Крови тогда будет – залейся.