Чёрный всадник

— Вандзя! Любимая моя! Разрази меня гром, если я надеялся здесь встретиться с тобой!

— Я тоже не ожидала…

Вокруг них стали собираться люди. Ошарашенный Метелица от удивления рот раскрыл: «его» шляхтянка оказалась женой Спыхальского!.. Старый казак долго скрёб затылок, а потом хлестнул коня и помчался к товарищам, чтоб рассказать поскорее такую необычайную новость.

Спыхальский опустил Вандзю на землю, увидев, что на них обращены любопытные взгляды людей, и, не выпуская её руку из своей, пошёл рядом с ней.

Выяснилось, что Вандзя уже много лет была в неволе. Когда султан Магомет брал Каменец, несколько татарских чамбулов напали на Галицию и Польшу, тогда и попала она к ним в плен.

— Если б я знал, что ты в Крыму, я, не мешкая ни минуты, пошёл бы с товарищами вызволять тебя, моя милая!..

У Вандзи вырвался тяжкий вздох, и в голубых глазах задрожали слезы. Мартын расценил это как проявление сожаления по утраченным на чужбине годам, как укор судьбе, так несправедливо и жестоко обошедшейся с ней. Он обнял жену за плечи, горячо прошептал:

— Не плачь, Вандзюня, не убивайся! Горе позади, все будет хорошо…

— Ах, Мартын, ты ниц не розумиешь! — всхлипнула она.

— Что я должен понимать? Мы вместе — для меня этого достаточно. Теперь мы всегда будем вместе, счастье моё! Поедем в наш Круглик…

— Там ничего не осталось: все сожжено.

— А мы отстроим! Поставим ещё лучший дом…"

"— Нет, Мартынчик, не поеду я…

— Что? — воскликнул ошеломлённый Спыхальский. — Почему?

— Кроме тебя, там у меня никого нет…

— Кроме меня, говоришь? А кто тебе ещё нужен, моя ясочка?

— У меня дети, Мартын, — чуть слышно сказала Вандзя.

— Холера ясная, какие дети? Откуда?

Кровь кинулась ему в лицо, и оно побагровело. Губы задрожали, а руки помимо воли схватили Вандзю за плечи.

Не владея собой, он взревел:

— Откуда, спрашиваю?

Вандзя вырвалась из его рук, гордо вскинула голову.

— Не кричи, Мартын! Сам мог бы догадаться, что таких женщин, как я, в неволе не посылают доить кобылиц или полоть бахчу…

— Значит, ты…

— Да, я стала женой салтана.

— О Езус!

— А что мне оставалось делать? Виновата я в том, что меня схватили в нашем Круглике, как беззащитную овцу, и завезли в чужой далёкий край? Не ты ли должен был защитить меня? Но вы сдали туркам Каменец и сами оказались в неволе… Так почему теперь ты обвиняешь меня?

Спыхальский бессмысленно смотрел на жену, не в силах до конца осознать, что произошло. Так внезапно, в один миг разбилось его счастье, о котором он грезил все эти долгие тяжкие годы, рухнули надежды на будущее, взлелеянные в чёрном мраке каторжных ночей, когда у него было одно-единственное утешение — эта мечта…

— Где ж эти… дети? — глухо спросил он.

— В Крыму… Салтан, наверно, спас их, моих двух хлопчиков.