Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Лишь усилием воли, я заставил себя оставить руку на месте.

— Есть вероятность, что все эти факторы просто совпали, — продолжила девушка. — Я не хотела говорить об этом при Зимине. Но быть может все намного проще, чем мы думаем.

— Я про убийства девушек, — пояснила Нечаева. — Как знать, быть может эти голоса нашептывали Двушкину, и он сам того не ведая творил злодейства. Как наш друг кустодий. Зимин ведь тоже не помнит, что с ним случилось. После того, как он услышал шепот, его словно подменили.

— Думаете, Двушкин на самом деле может не помнить, что он творил? — с интересом уточнил я. — И даже душеправ не понял того, что помещик на самом деле душегуб?

Нечаева кивнула и быстро добавила:

— Если о моих подозрениях узнает Шуйский, то сразу же арестует Никона. Ему нужен только повод, чтобы упечь помещика в острог.

— Может так было бы лучше, — предположил я.

— Нужно быть уверенными, что все прекратится, — воскликнула девушка. — Если заключить Двушкина в камеру, то появится другой, кто попадет под влияние шепота. И продолжит творить зло.

— Все может быть, — произнес после недолгой паузы, признавая правоту слов Арины. Поднялся на ноги и прошелся вдоль лавки. Чуть поодаль от нас у каменной печи стоял Фома. Он запекал мясо с ароматными травами и аппетитный дух плыл по воздуху. Призрачная дама сидела в плетеном кресле чуть поодаль и листала старые газеты, которые изъяла у Питерского. Она строго запретила ему сжигать периодику, сообщив, что это раритет, которому место в музее, а не в костре. Спорить с ней нам совершенно не хотелось. Мне показалось, что она просто испытывала ностальгию при чтении старых статей и объявлений.

— Вы правы, Арина Родионовна, — произнес я наконец. — И хорошо, что вы не стали рассказывать о своих подозрениях остальным членам команды.

Девушка засияла от моей похвалы и расправила плечи.

— Еще пару минут и можно будет трапезничать, — подал голос Фома, прерывая нашу беседу.

Я поставил тотем и призвал из межмирья Митрича, который сразу же осмотрелся, ища врагов. Но я попросил:

— Принеси тарелки с кухни.

Призрак озадаченно почесал затылок, а Любовь Федоровна всплеснула руками.

— Додумался пускать слона в посудную лавку.

Она поднялась на ноги и расправила подол платья.

— Я все сделаю сама, — заявила она.

— Позвольте, я вам помогу, — вызвалась Нечаева.

Я понял, что дал Виноградовой видимость и тотчас подумал, что с нее станется, наговорить секретарю всякого. Потому я, прищурившись, взглянул на призрака, надеясь, что она поймет намек.

В ответ женщина хмыкнула и улыбнулась уже Арине.

— Я была бы благодарна, — мягко сказала призрак. — Иногда нам, девочкам, стоит посекретничать.

Я до скрипа сжал зубы. Впрочем, это не произвело на Любовь Федоровну ровным счетом никакого впечатления.