Время злых чудес

– За что ты извиняешься? – улыбнулась Крошина. – Я понимаю – издержки профессии. Но так приятно за тобой со стороны наблюдать.

– Поедем домой, а? – погружая лицо в букет, попросила Воронкова. – Очень хочу в душ и на диван.

– На раскладушку, дорогуша, на раскладушку, – рассмеялась Лена, укладывая в багажник пакеты. – Дивана у меня нет, а вот раскладушечка моя пользуется спросом.

– Это в каком смысле? – Юлька забралась в машину, аккуратно устроила на коленях букет и сняла темные очки.

– Паровозников иной раз захаживает, ночует.

– Андрюшка?! Вы что же, снова?..

– Нет, что ты! – успокоила Лена, поворачивая ключ в замке зажигания. – У него давно уже девушка.

– Ага, девушка у него давно, а ночует он у тебя на раскладушке, – усмехнулась Юлька. – Оригинальная схема.

– Ну, там, как у всех, не все гладко.

– И Андрей выбрал тебя в качестве психолога? Умно.

– Юлька, прекрати. Мы с ним друзья.

– Мне вы больше нравились, когда были парой.

– Это в прошлом, – со вздохом произнесла Лена. – Хотя… не думала, что скажу такое, но… Ты знаешь, а ведь я, кажется, иногда жалею о том, что мы расстались.

– Ты, – поправила Юлька невозмутимо. – Ты с ним рассталась. Выставила нормального мужика из квартиры ради того, чтобы тебя еще сильнее унизил этот недогений недофотографии. Называй вещи своими именами, подружка. Ты надеялась, что Кольцов оценит твои визиты к психиатру, горсти таблеток, синяки под глазами, осознает, какого сокровища лишился, усовестится и будет жить с тобой долго и счастливо. Ну, что ты морщишься? Я правду говорю. Но не вышло. Такие, как Кольцов, любят только себя и собственное удобство, а вот чужие проблемы для них – лишний дискомфорт. А уж испытывать угрызения совести по поводу твоего загубленного психического здоровья он и вовсе не пожелал. Чем кончилось, мы с тобой обе отлично знаем. Хорошо еще, что ты в последний момент одумалась. Не хочу даже представлять, что было бы, если бы он ушел сам.

Лена вцепилась в руль и молча смотрела на дорогу, убегавшую под колеса машины. При всей жестокости Юлькины слова были абсолютной правдой, и Лена сама порой думала, что уберегла себя от еще больших унижений, произнеся слова о необходимости расставания первой. Но признавать это было по-прежнему больно.

– Ленуська, ты не обижайся, – Воронкова дотянулась рукой до Лениной руки и чуть сжала. – Но я не могла смотреть, как ты убивала себя в этих отношениях. Ну, пусть, может, и Паровозников не был идеальным кандидатом, но он относился к тебе совершенно иначе.

– Юль, а ты не думала, что мне, понимаешь, лично мне, Лене Крошиной, не подходит такое отношение? Мне комфортнее давать, а не брать.

– Но при этом берущий не должен вытирать об тебя ноги, Лена.