Время злых чудес

Я проверю, конечно, но… – Андрей пожал плечами, и Лена вспылила:

– Знаешь что?! Тогда вообще ничего у меня больше не спрашивай, раз я тебе идиотские идеи подбрасываю!

– Ты чего, Крошина? – невозмутимо отхлебнув чаю, спросил он. – Уж и сказать-то ничего нельзя. У тебя с писателем этим как – всерьез? – вдруг поинтересовался Андрей, понизив голос.

– А тебе-то что? – все еще зло ответила Лена.

– Может, я ревную.

– Ага! И вообще – у тебя все? А то Надя заждалась."

"– Надя тут ни при чем. Но я поеду, пожалуй, все равно разговора не получается. За чаек спасибо.

Паровозников поднялся, поставил кружку с недопитым чаем в раковину и быстро вышел в прихожую. Лена не успела даже рта открыть, как хлопнула входная дверь.

«Ну вот… чего я вызверилась? Он – оперативник, его право сомневаться в версиях, а я вообще не имею никакого отношения к делу, только личный интерес. Андрей не обязан прислушиваться к моему мнению, не обязан проверять то, что я говорю, не обязан приезжать ко мне после работы с отчетами. Да еще с Павлом так неловко вышло… но я ведь не знала, что он придет, мы недоговаривались. Черт, ну, что за день такой сегодня!»

– Наш гость уже ушел? – На пороге кухни появился Павел, и Лена вздрогнула:

– Прости, я задумалась. Да, ушел.

– Все в порядке? – Внимательно вглядываясь в ее лицо, он сел за стол напротив.

– Да, все нормально.

– Мне показалось, что вы повздорили.

– Тебе показалось.

– У тебя чай остыл, – коснувшись пальцем чашки, сказал Павел.

– Я не хочу чаю.

Оба замолчали. Лена понимала, что непременно должно последовать какое-то продолжение, ситуация должна развиваться в какую-то сторону, но не могла осознать своего места в ней, не знала, как себя повести. Ей хотелось, чтобы Павел остался, потому что ночевать одной после ссоры с Андреем вдруг показалось невыносимым и тягостным, Лена знала, что не уснет и будет глодать себя за то, как разговаривала с Паровозниковым. Но просить Голицына остаться считала все-таки неудобным, а он сам сидел на табуретке, как монумент, и молчал. Лена чувствовала, как почему-то заливаются краской щеки, словно ее застали за каким-то неблаговидным занятием. Она опустила голову, чтобы скрыть от Павла свое смущение, но он все понял и пересел к ней ближе, взял за руку и потянул к себе.

– Лена… я сегодня останусь здесь, – сказал он тихо, но так твердо, что у Крошиной даже мысли не возникло возразить хотя бы для вида. – Если на то пошло, так я вообще больше от тебя не уйду.

– Это предложение? – прикусив губу, спросила она.

– Почти.

– Тогда я согласна.

«Как странно, – думала Лена, лежа без сна на руке у Павла, мирно сопевшего уже второй час. – После разрыва с Никитой я думала, что больше никогда не смогу быть с другим мужчиной. Кольцов казался мне идеальным, совершенным и незаменимым.