1941. Время кровавых псов

Посмотрел на Севку со странным выражением на обычно бесстрастном лице.

– Нравится? – спросил Севка. – Правда хорошо получилось?

Конвоир показал большой палец, подхватил тело массажиста под подмышки и вытащил из комнаты.

Лужица крови сохранила рисунок профиля убитого. На крючке остался висеть пиджак.

Конвоир вернулся с напарником, они подошли к Севке осторожно, с двух сторон.

– Да вы не бойтесь, парни! – засмеялся, срываясь на визг, Севка. – Я вас не трону! Вы меня не били, и я вас не ударю. Я, в принципе, пацифист.

Его отвязали, вывели в коридор, но повели не налево, как обычно, в камеру, а направо, к лестнице, и по ней – наверх.

Севку даже не связали, просто придерживали за локти, пока вели по лестнице, по коридору, ввели в кабинет. Там его оставили и вышли.

За широким письменным столом напротив двери сидел комиссар. Комиссар что-то читал.

– Присаживайтесь, – не поднимая головы, сказал комиссар.

– Пошел ты, пидор, – как можно более выразительно сказал Севка. – Чмо болотное."

"– Вот так вот? – удивился комиссар, взглянув наконец на Севку. – То есть вы все шесть дней прикидывались? Мне докладывают, что вы сломались, потекли, я сам вижу, что еще день-два, и вас можно будет разливать по бутылкам, а вы вдруг… Честно скажите – вы с самого начала все рассчитали?

Севка посмотрел на свои руки – запястья он все-таки ободрал, повиснув на веревке. Вон, сукровица сочится.

– Я вам задал вопрос, – напомнил комиссар мягко. – И даже предложил сесть…

– А тебе, тварь комиссарская, не сказали, что я обоссался? – спросил Севка. – Стульчика не жалко? Вон у тебя какие – с бархатом. Не жалко?

Комиссар улыбнулся.

– Вы очень занятный экземпляр, Всеволод Александрович. Очень.

– Это почему?

– Вы так жестко со мной беседуете, так резко выражаетесь, как человек, которому нечего терять…

– А что, есть чего? – ухмыльнулся Севка.

– Наверное, нет, – пожал плечами комиссар. – Но тогда отчего вы вдруг решили беречь мою мебель? Такой, знаете ли, диссонанс… Несостыковка в психологии.

Севка посмотрел на стул, сделал неуверенный шаг к нему.

– Нет-нет, – торопливо проговорил комиссар и поднял ладонь. – Теперь уже не нужно. Вы правы. Вы совершенно правы – не нужно портить мебель. Вы сейчас пойдете, примете душ, переоденетесь… А потом мы с вами поужинаем и поболтаем. Нам ведь есть о чем поговорить?

Севка набрал воздуха в грудь, честно собираясь выложить комиссару все, что накопилось за неделю, но промолчал. В конце концов, его пока не бьют и даже не угрожают. Ему предложили помыться и пожрать – зачем же он будет вести себя как партизан на допросе в гестапо?

Теперь Севку сопровождал его ровесник в форме и с двумя кубиками в петлицах. Оружия у лейтенанта не было, но даже так он не выглядел безоружным.