1941. Время кровавых псов

Рост, телосложение, форма лица, разрез глаз…

Совпадение, говорите? Случайно, говорите, Севка попал в это время? Засуньте такие совпадения себе знаете куда?

Глава 5

1 августа 1941 года, 22 часа 15 минут.

Западный фронт

Вернулись разведчики и доложили, что проселочная дорога свободна. Немцы, днем двигавшиеся по ней в сторону железнодорожного моста, с наступлением сумерек исчезли, не желая, по-видимому, напороться на окруженцев в темноте.

– В общем, – сказал Сличенко, – как и ожидалось. На всякий случай мы оставили дозор возле проселка. Мордасов, у тебя все готово?

Лейтенант Мордасов кашлянул, почесал небритый подбородок.

– Что-то не так? – спросил Сличенко.

Егоров, Сличенко и командиры его батареи сидели под деревом вокруг карты, развернутой на брезенте. Плащ-палатка была натянута между деревьями, чтобы прикрыть слабый свет фонаря, стоявшего в центре.

Лейтенант Мордасов все никак не мог сформулировать своего замечания.

– Не телись, Лексей! Излагай четко и ясно, – подбодрил его Сличенко, и Егорову показалось, что прозвучала фраза не то чтобы совсем фальшиво, но как-то неуместно.

Какая тут, к чертям, бодрость в глубоком тылу немцев? И если бы планировался прорыв к своим, пусть с ударом, боем, со смертельным риском и даже возможностью умереть во время прорыва. Нет, разговор ведется так, будто это немцы попали в окружение и нужно только четко сработать. Как на полигоне или стрельбище.

– Установки готовы, – сказал наконец Мордасов тихо. – Машина со снарядами готова. Оба танка… «Сороковки» готовы тоже, танкисты сказали – проблем не будет.

– Хорошо, – одобрил капитан. – Почему в голосе нет восторга и предвкушения предстоящей битвы?

И снова фраза повисла в воздухе, как елочная мишура, яркая, веселая и пустая.

«Он что, не понимает, что выбрал не ту интонацию, – с раздражением подумал Егоров. – От него ждут разъяснения, четко поставленной задачи, а он…»

– Люди, товарищ капитан, – сказал Мордасов. – Они не спрашивают, но я ведь вижу… Ладно, мы остались у немцев в тылу. Ладно, просидели сутки, прячась. Но они ведь понимают, что мы делим батарею. Четыре установки остаются здесь, три я увожу… Танки забираю… Выходит, кто-то из нас идет на смерть, а кто-то уцелеет… Хоть бы какую определенность для людей, товарищ капитан…

– Для людей? – свистящим шепотом спросил Сличенко. – Или для тебя?

– И для меня, – глухо сказал лейтенант.

– А я не знаю. Не знаю, кто из нас выйдет живым, а кто подохнет. Я знаю, что должен до рассвета оказаться в двух километрах от моста, вот здесь. – Сличенко ткнул пальцем в карту. – Знаю, что ты должен накрыть мост и станцию перед ним. И больше я ничего не знаю. Я не знаю, не прилетит ли завтра утром сюда «юнкерс» и не разнесет ли здесь все к чертовой бабушке.