Время стрелять

В том случае, если проникший в гараж Корнея злоумышленник не стопорил защиту «первого уровня», то она обрушивалась на него при первом же шаге внутрь помещения.

Зайдя в гараж, Ремнев закрыл и запер обе двери, вернул в состояние готовности защиту и только после этого включил свет. Степенно осмотревшись и не обнаружив ничего подозрительного, он проверил другие свои ловушки, рассчитанные на неосторожного посетителя.

Разобравшись с системой безопасности, Корней отодвинул одну из плит, которыми был устелен пол, и под ней возникла задраенная судовая дверь, ведущая в кессон. На двух приваренных к двери петлях темнел массивный навесной замок. Санитар открыл его, раздраил дверь, поднял ее вверх, спустился вниз и снова опустил.

Здесь было светло. Ремнев находился в небольшом тамбуре, в котором существовали две вертикальные судовые двери. Корней раздраил одну из дверей, открыл ее и шагнул в освещенное помещение.

— Ну что, мальчишки, не замерзли? — обратился владелец гаража к Толе и Жене, которые, закованные в наручники и пристегнутые в разных углах кессона к металлическим конструкциям, вмонтированным в стены, испуганно на него смотрели. — Скучали, наверное, по доброму дяде? Ой, а чего вы все молчите-то, молчуны какие попались?! Без меня-то, наверное, мычали тут, как бычки, а вот сейчас чего-то попритихли. Ну да ладно, мы это дело как-нибудь исправим!

Ремнев приблизился к Толе, который заерзал на своем месте и с мольбой посмотрел на мужчину. Санитар протянул руку, зацепил пальцами скотч, запечатавший мальчику рот, и резко его оторвал от кожи. Мальчик закричал и заплакал.

— Ну тихо, тихо, а то ты знаешь, у меня сердце больное, и я таких сцен не переношу, — жалобно посмотрел на Толю Корней. — Заглохни, а то я тебе сейчас глазенки повыковыриваю!

Толя затих, но продолжал трястись, очевидно не в силах побороть бившую его дрожь. Женя полными ужаса глазами следил за всем происходящим и, когда мужчина шагнул в его сторону, зажмурил глаза.

Ремнев подошел к Жене и также стремительно освободил его рот. Лицо мальчика скривила гримаса, но он старался не проронить ни звука.

— Ты чего молчишь-то, а? — присел на корточки рядом со вторым пленником Корней. — Не молчи, а то у меня такие нервы расшатанные, что если люди молчат, то я могу им и уши отрезать.

После этих слов Женя начал издавать высокие протяжные звуки, а его глаза наполнились крупными слезами.

— Что же мне с вами, партизаны, сотворить, а? — мужчина осмотрел помещение, в котором было много не совсем понятных пленникам предметов, в основном какие-то станки, а на стенах висели наручники, плетки, всевозможные колющие и режущие предметы. — Может, чего сами присоветуете, вы же ребята смекалистые?

— Дяденька, отпустите нас, а? — попросил сквозь рыдания Толя.