Время стрелять

А в больнице-то он уже был совсем нормальным! Да что там в больнице?! Сразу, как его разбудили, он уже все понимал, только не понимал, кто же мог так жестоко его детишек порубить! Даже во сне ему как нормальному человеку сны снились, а ребятишки его уже по частям на мебелях остывали!

В больнице полковника уважали и жалели и только все его жене говорили: «Вы его, женщина, не бросайте, он ни в чем не виноват — виновата болезнь!» А она-то что? Ну как простить после такого кошмара? Но все-таки нашла в себе силы, простила. А уж десять лет прошло, как эта беда совершилась!

Полковника признали излеченным, готовят к выписке. Он спрашивает врачей: «Если я что-нибудь на воле совершу, вы за меня в ответе будете, да?» Врачи смеются: «Недельки две — да, а потом вы уже сами за себя отвечаете, у нас совесть чиста будет, и нас никто за ваши проказы на Голгофу не погонит!»

Вышел полковник на волю, приехал домой, пожил две недели и руки на себя наложил. И жена его простила, и все родственники отнеслись с пониманием, а он сам себя простить не смог! И даже в записочке это написал: «Не могу я с этим грехом жить, когда мои детки ни за что ни про что на том свете, а я на этом. Ухожу сам и прошу в моей смерти никого не винить. Прости меня, жена, если только сможешь!»

Ну а ей-то что, от этого разве легче стало? Ей-то теперь одной на белом свете маяться — и без детей, и без мужа!

Корней заметил, что он уже приблизился к гаражам, и начал ненароком оглядываться, чтобы вовремя заметить возможную слежку. Да нет, не из-за «добычи», а просто ввиду возросшего криминала: могут и ограбить, и раздеть догола — такое сейчас время!

Ремнев на ходу нащупал в кармане ключи от своей железобетонной недвижимости и в которой раз похвалил себя за предусмотрительность, когда при выборе гаража остановил свое внимание на конструкции с подземным кессоном, в котором практически можно было жить. А что? Свет есть, вода есть, вентиляция установлена, даже канализация подведена! Спасибо бывшему владельцу, капитану дальнего плавания, — строил, как говорится, для себя!

Санитар подошел к своему тайному ходу, который с виду походил на обыкновенный лист железа, приваренный к стене одного из гаражей, выходящих своей задней стороной на узкую полоску суши, предшествующей одичавшему водоему. Здесь бушевал кустарник, валялись автомобильные детали, сновали крысы.

Корней извлек ключи и вставил один из них в отверстие, которое вряд ли кто-нибудь смог бы принять за путь к замку. Отперев первую дверь, Ремнев обратился ко второй, которая находилась уже под тремя запорами. Открыв и ее, санитар не торопился войти, а поднял руку вверх и поставил на стопор разработанную им охранную систему, которая состояла из железной решетки с приваренными к ней кусками заостренной арматуры.