Время стрелять

 — Опять милиция?

— Кто тут у вас умер? — обратился к женщине Эльдар.

— Да это бомжиха, цыганка, она жила тут, ну, там умерли у нее все, — Тося запустила руки в неухоженные сальные волосы, очевидно пытаясь привести их в порядок. Сквозь ее волосы просвечивал череп, усеянный крупными наростами жировиков. — А она жила с сыном. Ей, это, семьдесят, то есть шестьдесят девять лет было.

— А почему у вас такой вид? Синяк, ноги в язвах? — Драхматулин брезгливо осматривал женщину. — Что случилось?

— Да это было дело. Но не муж, нет, не муж, — Тося опустила голову. — А ноги, это, врачи говорят, тропические язвы.

— Может быть, трофические? — уточнил милиционер.

— Может быть, я точно не знаю, не запомнила, — Тося кокетливо посмотрела на милиционера. — А у вас сигаретки не имеется?

— Нет, не имеется! — строго отказал Эльдар. — А муж-то, это который, он здесь есть? С татуировками, что ли?

— Ну да, Семен, мы с ним уже давно живем. Так это, пока не расписываемся, детей совместных не имеем, — все еще мягко отвечала Тося и вдруг истошно завопила: — Лика, ты чего картон оставила?

Из второй комнаты, из которой вышла Тося, появилась еще одна женщина — с бритой головой, иссеченной глубокими шрамами, — и уныло уставилась на листы картона, стоявшие в коридоре.

— А эта женщина кто такая? — Драхматулин отступил, чтобы бритая женщина его случайно не коснулась.

— А это Лика, она бывшая жена моего бывшего мужа, она здесь тоже прописана, — ткнула Тося пальцем в сутулую спину бритой женщины, которая, сохраняя безмолвие, возвратилась в комнату. — Она, это самое, сейчас горюет: от нее еёный мужик ушел.

— Вы не могли бы Лику спросить, почему сейчас умирают? — шепнула Лолита на ухо Драхматулину свою просьбу.

Эльдар кивнул и зашел в комнату, из которой вышла бритая женщина. Съемочная группа последовала за милиционером.

— Как ты думаешь, Лика, что тут у вас все умирают? — спросил Драхматулин, оглядывая почти пустое помещение.

— Да вот и я говорю: сколько же это народу за один год померло! У верхних один бомж прижился, а вдруг взял да помер, во дворе тут у нас большая семья жила — тоже вроде никого в живых не осталось, на четвертом этаже, там мать с сыном жила, так она тоже умерла, потом с улицы два окна, у них тоже сына убили… — начала быстро перечислять Лика. — Я думаю, время сейчас такое, что люди за свою жизнь не держатся. Ну как бы веру потеряли.

— А что это тут у тебя столько детских вещей? — обратил внимание Эльдар на ползунки, рожки и игрушки. — Что, дети есть?

— Да, у меня трое ребятишек: год, два и четыре, — перечислила Лика. — Они сейчас в санатории.

— Почему? — Драхматулин уступил место оператору, который двинулся по комнате, набирая планы.

— Ну, они у меня не отказные, нет. Вы только этого про меня не подумайте.