Время стрелять

А вот и оно, огромное, раскаленное до подрагивающей прозрачности, до невозможности определить его цвет, голое солнце…

Оранжевая «двойка», в салоне которой находились Левша, Стрелок и Чистый, нырнула в очередной двор, обилием которых так удачно оказался наделен Васильевский остров. Драев, сидевший за рулем, прекрасно помнил, что впереди есть сквозной проезд, который позволит им вырваться на следующую линию, но на их пути возник бетонный забор, и Руслану пришлось резко затормозить, чтобы в него не врезаться.

— Валим, пацаны! — крикнул Левша и распахнул дверь. — Не отставай!

Все трое выскочили из машины и побежали вперед, потому что сзади уже нарастал неприятный вой сирены. Они заметались по просторному двору и ринулись в узкий проход, оставленный на стыке двух домов.

Оказавшись в следующем дворе, они увидели, что слева от них зияет еще одна подворотня, прорубленная в толще старого дома, а там, следом за ней, угадывается третья и в ней уже желтеют фары автомобиля, на крыше которого сурово помаргивает синий проблесковый огонь.

Драев побежал направо, а за ним и оба его воспитанника. Здесь тоже была подворотня. Это могло предоставить беглецам шанс, но они выглянули в следующий двор, из которого, кстати, вело еще несколько путей, и резко повернули вспять, потому что там тоже моталась по ухабам машина с синим фонарем.

Вернувшись в подворотню, беглецы заметили справа от себя железную дверь и, не сговариваясь, бросились к ней. Дверь, на их удачу, оказалась незапертой, а за ней возникла еще одна, и тоже, спасибо воровской судьбе, открытая!

Левша первым одолел обе двери и оказался в предбаннике, где стояла будка, а в ней сидела пожилая особа.

— Вам кого? — без особого выражения в спокойном, хорошо поставленном голосе (таким только сказки малышам по радио рассказывать!) спросила вахтер, за круглыми плечами которой на черном стенде серебрились и золотились ключи, но, завидев еще двоих крайне возбужденных спутников Руслана, пенсионерка занервничала: — Молодые люди, здесь служебный вход, только по пропускам!

— Пацаны, двери закройте! — не оборачиваясь на своих подручных, зычно прохрипел Драев, а на женщину направил дуло своего «макарыча», зажатого в левой руке. — Глохни, мать, а то мозги вышибу! Под прилавок, дура!

Лицо женщины побледнело, уголки губ вытянулись тонкими ниточками и поползли вниз, она закрыла голову газетой, которую читала, и начала поспешно оседать, исчезая из поля зрения непрошеных гостей.

Со стороны двора уже слышались голоса и удары по двери, а Стрелок и Чистый продолжали сваливать под дверь различные предметы: огнетушитель, аптечку, стулья, кадку с фикусом, кипу старых театральных афиш.