Отзвуки времени

Дождь ли, солнце ли — всё едино в круговерти будней…

А тут небо было чистое и высокое, трава зелёная и сочная, и самое главное — в здешнем лесу жила тишина. Когда усталость становилась запредельной, он шёл в лес, чтобы немного посидеть на поваленном дереве или камне. Сначала слух различал отдельные звуки и шорохи, словно бы записывал их на карту памяти. Вот стучит дятел, вот ветер скрипит о валежник, вот берёза шелестит зелёными косами. А если закрыть глаза и сосредоточиться, то можно расслышать лёгкий шёпот травы со звонами синих колокольчиков. Но постепенно ноты лесного оркестра сливались, становясь тоньше и тише, и тогда из глубины тёмной чащи выступала тишина. Невесомыми шагами она подходила совсем близко, садилась рядом и укутывала его своим плащом, сотканным из мыслей и образов.

Наедине с тишиной он позволял мыслям бродить бесцельно, но странным образом они чаще уносили его не в будущее, а в прошлое, словно бы время остановило свой бег.

Не так давно, пользуясь связями в архивах и редкой фамилией, Никита сумел установить, что его первого прапрадеда, явившегося в Санкт-Петербург, звали тяжеловесно и старомодно — Маркел, а прабабушку Наталья, и что похоронены они на Смоленском кладбище. Само собой, найти могилу екатерининского времени не представлялось возможным, тем не менее в силу юридической въедливости Никита сходил на Смоленское и долго стоял возле часовни Ксении Блаженной.

Мимо, по дорожке, шли и шли люди. Он обратил внимание, как меняются их лица по мере приближения к часовне. Хмурые, озабоченные, тревожные, с каждым шагом вперёд они светлели, как будто бы среди тьмы видели перед собой чистый огонёк лампадки.

В отличие от большинства, он ничего особенного не чувствовал, просто стоял, смотрел и думал, что его пращур Маркел был современником святой Ксении и мог её где-то встретить, и даже, вполне возможно, получить от неё благословение или подарить ей копеечку. Говорят, она брала подаяние только копейками и тут же их раздавала. Его воображение настолько разыгралось, что меж ближних памятников на могилах семьи Пуликовских мелькнул образ невысокой женщины в красной юбке и зелёной кофте. Зима, снегу по колено, а на женщине лёгкая одежда.

Несмотря на мороз, его бросило в жар. Она? Сама? Не может быть!

От удивления он сморгнул, а открыв глаза, увидел другую женщину. Ту самую, что встретилась ему по весне недалеко от дома, а в данную минуту сидит рядом.

«Маргарита Ильинична, — повторил он про себя. — Рита или Марго? Скорее, Рита. Марго звучит слишком чуждо и вычурно. Но зачем-то она попадается на моём пути? Трижды снаряд в одну воронку не падает, — подумал Никита, когда Рита уселась к нему в машину.