Колесо Времени. Книги 1-14

Ингтар спешился и, сняв шлем, зашагал вперед. Перрин замешкался всего на миг, потом тоже слез с лошади и пошел с шайнарцем. Не мог же он упустить шанс поближе посмотреть на айильца. Действовать, как Айил в черной повязке. Из предания в предание переходили смертоносные и опасные, как троллоки, айильцы – некоторые даже утверждали, что все они, мол. Друзья Темного, – но улыбка Уриена как-то не выглядела опасной, несмотря на то что в любой момент он был готов к броску Глаза айильца отливали голубизной.

– На Ранда похож. – Перрин оглянулся и увидел рядом Мэта. – Может, Ингтар и прав, – тихонько добавил Мэт. – Может, Ранд

– айилец.

Перрин кивнул:

– Но это ровным счетом ничего не меняет.

– Да, не меняет. – Мэт будто говорил совсем не о том, что имел в виду Перрин.

– Мы оба далеко от своих родных краев, – сказал Ингтар айильцу, – и, по крайней мере, мы явились сюда не сражаться. – Перрин изменил свое мнение об улыбке Уриена; вид у того был огорченный.

– Как хочешь, шайнарец. – Уриен повернулся к Верин, только что спрыгнувшей с лошади, и отвесил странный поклон: вонзил острия копий в землю и протянул правую руку ладонью вверх. Голос его стал почтительным: – Хранительница Мудрости, моя вода – ваша.

Верин отдала поводья одному из солдат. Подойдя ближе, она принялась рассматривать айильца:

– Почему ты назвал меня так? Ты принял меня за айил?

– Нет, Хранительница Мудрости. Но у вас обличье тех, кто проделал путь до Руидин и остался в живых. Годы не касаются Хранительниц Мудрости, как прочих женщин, или так, как они оставляют свой след на мужчинах. На лице Айз Седай отразилось волнение, но нетерпеливо заговорил Ингтар:

– Мы преследуем Приспешников Темного и троллоков, Уриен. Ты не видел каких– нибудь их следов?

– Троллоки? Здесь? – Глаза Уриена вспыхнули. – Это одно из знамений, о которых говорится в пророчествах. Когда троллоки вновь выйдут из Запустения, мы покинем Трехкратную Землю и вернем свои древние, исконные, места. – Среди сидящих верхом шайнарцев пробежал шепоток. Уриен обвел их гордым взглядом – он словно свысока взирал на них.

– Трехкратная Земля? – сказал Мэт. Перрину показалось, что вид у друга еще бледнее – не больной, а, если точнее, такой, будто Мэт слишкомдолго не был на солнце.

– Вы зовете ее Пустыней, – сказал Уриен. – Для нас она Трехкратная Земля. Камень, придающий облик, – дабы создать нас; земля испытаний – дабы проверить нас; и наказание – за грех.

– Какой грех? – спросил Мэт. Перрин затаил дыхание, ожидая, что сейчас сверкнут копья в руке Уриена.

– Так давно это было, что никто не помнит. Кроме Хранительниц Мудрости и вождей кланов, а они не говорят о нем. Должно быть, грех был крайне тяжек, если им не заставить себя рассказать о нем нам, но Создатель воздает нам сполна.