Колесо Времени. Книги 1-14

Темные глаза смотрели на Ранда; жестокие губы улыбнулись со вспышкой белых зубов.

– Взгляни на меня. Убийца Родичей, и узри сотую часть своего собственного лица. – На миг глаза и рот распахнулись устьями бесконечных огненных пещер. – Вот что способна сделать необузданная Сила даже со мною. Но я врачую себя, Льюс Тэрин. Мне ведомы пути к куда более могущественной силе. Тебя она спалит, как мотылька, влетевшего в горнило.

– Я к ней не прикоснусь! – Ранд ощутил окружающую его пустоту, ощутил саидин. – Ни за что!

– Себя остановить не сможешь.

– Отстань от меня!

– Сила. – Голос Ба'алзамона стал тихим, вкрадчивым. – Льюс Тэрин, ты вновь можешь обрести силу. Сейчас, в это мгновение, ты связан с нею. Я знаю. Я вижу это. Почувствуй ее, Льюс Тэрин. Почувствуй свечение внутри себя. Почувствуй силу, что может стать твоею. Все, что тебе надо, – потянуться к ней. Но между нею и тобой – Тень. Безумие и смерть. Тебе не нужно умирать, Льюс Тэрин, больше не нужно.

– Нет, – сказал Ранд, но настойчивый голос проникал в него.

– Я научу тебя управлять этой силой так, чтобы она не уничтожила тебя. Этому среди живых тебя не научит больше никто. Великий Повелитель Тьмы сумеет защитить тебя от безумия. Сила будет твоей, и ты будешь жить вечно. Вечно! Все, что ты должен сделать взамен, – служить мне. Всего лишь служить. Простые слова: ""Я – твой, Великий Повелитель"", – и сила станет твоей. Сила, мощь которой превыше всего, о чем смеют мечтать те женщины из Тар Валона, и жизнь вечная – если ты принесешь себя мне и станешь мне служить.

Ранд облизал губы. Не сойти с ума. Не умирать.

– Никогда! Я иду в Свете, – хрипло просипел он, – и тебе никогда меня не коснуться!

– Не коснуться, Льюс Тэрин? Тебя? Да я могу поглотить тебя! Пожрать! Попробуй-ка этого и знай, как знаю я!

Те темные глаза вновь обернулись огнем и этот рот, а пламя расцвело, взметнулось и росло, пока не стало ярче летнего солнца. Оно все росло, и вдруг меч Ранда раскалился добела, будто только что вытащенный из кузнечного горна. Когда рукоять обожгла руки, Ранд закричал и с воплем выронил меч. И туман охватило пламя – устремившийся вперед огонь, огонь, сжигающий все на своем пути."

"С воплями Ранд принялся хлопать по одежде, от которой повалил дым, она обугливалась, осыпалась пеплом, а он бил, хлопал по ней чернеющими и скрючивающимися руками, обнаженная плоть трещала и отшелушивалась в языках пламени. Он вопил. В пустоту внутри него ударила боль, и он попытался глубже заползти в ничто. Там было свечение, нечистый свет за пределами видимости. Наполовину обезумев, больше не соображая, что делает, Ранд потянулся к саидин, стараясь обернуть себя ею, пытаясь спрятаться в ней от ожога и боли.

Столь же внезапно, как и возник, огонь исчез.