Повенчанные временем

В основном по спине, хотя кто-то умудрился заехать сапогом по лицу. В глазах заплясали искры. Продолжалось это недолго, и все же ему как следует досталось, прежде чем раздалось громогласное:

– Что, вашу мать, здесь творится?!

Побои мгновенно прекратились. Поняв, что продолжения не будет, Дайон решился убрать руки с головы, сесть на траву, а затем и подняться на ноги. Жюст стоял посреди поляны, метая на подчиненных гневные взгляды.

Хоть предводитель и не обладал выдающимся ростом, сейчас казалось, будто он возвышается над прочими наподобие возведенной на пьедестал статуи. Партизаны реагировали по-разному. Кто-то вперил в землю хмурый, но решительный взгляд. Кто-то рассматривал темное небо с таким видом, словно вовсе не был в курсе происходящего и вообще оказался поблизости совершенно случайно. Остальные застыли в замешательстве, так и не выбрав стратегию поведения.

Жюст оглядел Дайона неодобрительно покачал головой, словно говоря: «Ну вот, опять нарвался», и снова обратился к остальным:

– Повторяю: что здесь происходит?

– Мы защищали честь герцога! – выпалил кто-то.

– Кого?

– Дайона л’Эстре! – хмуро пояснил Анри.

Имя сразу же подхватил нестройный хор голосов:

– За Дайона л’Эстре!

– Тише! – остановил их командир.

Он подошел к Дайону, оценивая повреждения. Тот криво усмехнулся. Тело болело, каждый вздох давался с трудом, а на скуле наливалась гематома.

– Его надо арестовать! – подал голос один из зачинщиков драки."

"– Конечно! Он же против герцога!

– Против Левансии!

– Молчать! – зычно оборвал их Жюст. – Я не потерплю здесь самоуправства! Это всем понятно? В подробностях разберусь позже. А сейчас расходитесь.

Толпа начала рассасываться. Одни уходили спокойно, другие были полны возмущения, а выкрики «Да здравствует герцог Левансийский!» вскоре трансформировались в тосты.

– Ты как? Помощь нужна? – спросил Жюст, опасливо косясь на пошатывающегося Дайона.

Тот покачал головой, не в силах сдержать улыбку.

– Я в полном порядке, – заверил он Жюста, и тот, напоследок скептически хмыкнув, предоставил эксцентричного дворянина самому себе.

Дайону л’Эстре давно не приходилось терпеть побои. И тем не менее он очень давно не чувствовал себя таким счастливым, как в этот момент.

Улыбка расширилась, когда он увидел Виолу.

– Виола, я…

Виола выставила вперед руку, заставляя его замолчать. Она выглядела серьезной и очень сосредоточенной. Шагнув к герцогу, она, недолго думая, влепила ему пощечину.

– Вы, кажется, этого хотели? Получайте! – с чувством сказала она.

Дайон подумал о синяке, уже налившемся на левой скуле.

– Что ж, вы где-то правы: для симметрии так будет лучше, – пробормотал он.

– Как вы могли?! – возмущенно воскликнула Виола.