Хроника гнусных времен

Ему хотелось вскочить и побежать, но он заставил себя сидеть спокойно. Все равно сделать ничего нельзя. По крайней мере, пока. Черт побери, почему он не приехал на машине! Все равно конспиратор из него – никакой, не зря он говорил Насте, что на голливудского мастера перевоплощения явно не тянет.

Так. Ладно. Попробуем зайти еще с одной стороны.

– Значит, Соня вовсе не Соня, а Изольда. Только Тристан малость подкачал, – сказал он шутливо, и Света уставилась на него с изумлением, – что вы так смотрите?

– Вы что? – спросила она. – Высокообразованный?

– Я низкообразованный, – признался Кирилл, – а вы, юная леди? Вы какая?

Прием сработал моментально. В одну секунду Света позабыла о Соне, перестала таращиться и улыбнулась обольстительной улыбкой.

– Я всякая, – призналась она и облизнула губки, – я разная. Вы хотите узнать, какая я?

– Хочу, – сказал Кирилл храбро, – вот, например, я очень хочу знать, где работают такие красивые девушки?

Это был не тот вопрос, которого она ожидала, но тем не менее она ответила:

– Девушки работают на ску-у-уч-ной, по-о-ошлой работе. Я работаю в архиве. Сижу в компании толстых совковых теток и перекладываю никому не нужные старые бумажки. Зарабатываю гроши, трачу жизнь неизвестно на что. А вы думали, я фотомодель?

– Думал, – соврал Кирилл. Он был уверен, что она бухгалтер, и был удивлен, что ошибся, да еще так сильно, – такие девушки, как вы, не должны работать в архивах. Это просто преступление.

– Вот именно, – промурлыкала Света.

Разговор поворачивал именно в ту сторону, в какую должен был повернуть.

Все мужики одинаковы. И этот тоже – типичный представитель, как это называлось в школе на уроках биологии. Он повыпендривался, продемонстрировал свою независимость и оригинальность, гордо помахал хвостом и пошел за пучком моркови, как самый обыкновенный ишак.

Еще чуть-чуть, и ничего не подозревающий ишак потрусит прямиком в ловушку, потряхивая своими ишачьими ушами и хрупая морковь. Там, в ловушке, он и останется и станет обиженно реветь, когда наконец сообразит, что выхода нет.

Теперь нужно вызвать умиление и жалость.

– Я пошла в архивный институт, потому что так хотел папа, – призналась Света тихо, – он считал, что это самая лучшая профессия для женщины – спокойная, уютная, стабильная. Теперь вот папы нет, а я так и сижу в архиве.

– Но вы же там не круглые сутки сидите! – проревел ишак, еще чуть-чуть продвигаясь в направлении ловушки. – Вы же как-то отдыхаете, наверное. С молодыми людьми на взморье? А?"

"– Я не знаю никого, кто был бы мне интересен. Господи, это такое счастье, когда можно просто поговорить о чем-нибудь, но ведь никто из них не умеет разговаривать! Как-то Влад меня пригласил в свою компанию. Я думала, что с ума сойду.