Хроника гнусных времен

– Почему, почему Настасья такая дура?! И ей так везет! Все ее любят, дома ей оставляют, на работе ценят, а она просто дура!

– А вас кто не любит?

– Никто! Меня никто не любит. Меня любил только папа, но он погиб, и больше никого не осталось. Даже Сонька, идиотка, и та счастливее меня!

– Знаете что, – сказал Кирилл, – нельзя всех окружающих считать идиотами и придурками. В этом ваша ошибка. А Соня, насколько я могу судить, человек абсолютно несчастный. Так что успокойтесь. Вы целый день в гамачке полеживаете и ванны принимаете, а она мамашу сторожит и гадости всякие от нее выслушивает.

– Раз выслушивает, значит, заслужила, – ответила Света, – дайте мне сигарету!

– Возьмите сами. Я вам не гарсон в ресторане. Она вытряхнула сигарету из его пачки. Ее глаза, уже абсолютно сухие, горели диким огнем, как у рыси.

Вот на кого она похожа. На рысь. Только кисточек на ушах не хватает.

– Наша святая Соня три года назад втюхалась в жуткую историю, – быстро сказала Света и выдохнула в лицо Кириллу дым. Он помахал рукой и чуть-чуть передвинулся на лавочке. – У них в госпитале лежал какой-то мужик. Она за ним ухаживала, мыла его, судна выносила – все очень романтично. И влюбилась. Дура. Наверное, на нее судна повлияли. И он в нее влюбился! Представляете?! – Света захохотала так, что поперхнулась дымом и долго кашляла, перегнувшись в гамаке. – Влюбился! В нашу Соню!

– Ну и что? – спросил Кирилл.

– Как будто в нашу Соню можно влюбиться! Господи! Ходячий шкаф с лекарствами, швабра, крыса! Вы видели ее лицо?! А нос? Этот крысиный хвостик вы видели?! Да ее надо в Кунсткамере показывать как образец урода, и надпись сделать, что это живая особь, а не фантазия этнографа! И она поверила, что он в нее влюбился, этот, который с суднами! И стала к нему на свидания бегать, и замуж собралась, и нам рассказала, какой он хороший, в Афганистане воевал или в Чечне, что ли! Хорошо хоть адрес свой ему не дала, дура!

– Да почему дура? – устав от Светиных эпитетов, спросил Кирилл. Нечто в этом роде он и предполагал, когда услышал, что тетя Александра говорит своей дочери про то, что она ее “тогда не пустила”, и дочь ее теперь за это ненавидит. Теперь стало более или менее ясно, куда она ее “не пустила”.

– Да потому что он был уголовник! – в лицо ему выкрикнула Света и опять захохотала. – Он был самый обыкновенный уголовник, а никакой не герой-“афганец”! Он у них прятался от ментов.

– Что?!

– То, – передразнила Света, очень довольная произведенным эффектом. Настин ухажер был явно ошеломлен и, пожалуй, испуган. Отлично. Пусть теперь думает, что попал в криминальную среду. Такие, как он, боятся всего на свете, так что, может, завтра его здесь и не будет. – Этого козла повсюду искали, а он в это время с Сонькой в госпитале отдыхал.