Хроника гнусных времен

Больше ничего не было. Плохо только, что теперь противник знает, что я им интересуюсь. До сегодняшней ночи я был просто охотник за приданым. А теперь он будет осторожней.

– Или она, – сказала Настя.

– Или она, – согласился Кирилл.

Настя пристроилась рядом с ним, побрыкала ногами, расправляя одеяло, и положила на себя его руку. Ему немедленно захотелось спать так, что в глазах все поплыло.

– Может, мне поговорить с Сережей? А, Кирилл? Рассказать про фен, и про бабушку, и про то, что мы думаем, что она не просто так уронила его в воду? И спросить про эту дурацкую книгу?

– Не смей, – пробормотал он, старательно тараща слипающиеся глаза, – а если это он? Ты станешь опасна, и он от тебя избавится. Завтра я…

– Что?

Но он молчал. Настя приподнялась и посмотрела на него. Он дышал ровно и почти неслышно, и рука, которую она положила на себя, стала очень тяжелой.

Она осторожно потрогала его голову, пытаясь определить размеры ран, но ничего не обнаружила.

Кто? Кто ночью ходит по ее саду и затевает что-то непонятное и страшное? Кто из близких и дорогих способен на преступление?

Откуда ждать удара? Когда он будет нанесен?

Настя лежала, рассматривала полог, слушала тишину дома, а потом заплакала и плакала, пока не рассвело.

* * *

Кирилл проснулся в двенадцать часов, да и то только потому, что Настя тянула его за ногу и что-то громко говорила. Со сна он не мог разобрать – что именно.

Голова болела так, что хотелось сунуть ее под какой-нибудь пресс, чтобы сдавило как следует и она болела бы не так сильно.

Похмелье?

Ах, да. Вчера ночью в саду его стукнули по затылку.

– Насть, подожди, – попросил он, плохо слыша себя, – я ни слова не понимаю.

– Голова болит? – спросила она, стоя в ногах кровати. Хоть бы подошла и пожалела его, что ли!

– Болит, – признался он жалобно, надеясь, что она подойдет и пожалеет. – Очень.

– У тебя мобильный телефон раз пять звонил. Я сунула его за диван. А семье сказала, что ты вчера бутылку виски выпил и теперь встать не можешь.

При мысли о вчерашнем виски Кириллу стало совсем худо.

– Мы его вместе пили, – с трудом выговорил он.

– Принести тебе кофе?

– Нет! – Только кофе ему не хватало! – Нет, спасибо. Я сейчас встану, схожу в душ и… съем чего-нибудь.

– Три корочки хлеба? – спросила Настя, не приближаясь.

Он оскорбился:

– Разве ты не должна ухаживать за мной и стать мне родной матерью? В конце концов, у меня был несчастный случай на производстве.

Настя улыбнулась, подошла поближе и потрясла его ногу, завернутую в одеяло.

– Как орудие производства? Болит?

– Болит, – признался Кирилл, – даже встать страшно.

– Принести аспирин? У мамы, наверное, есть. Или у Сони? Давай я принесу. Ты полежи пока спокойно, не вставай, я сейчас.

Лучше бы она его поцеловала. Впрочем, нет, не лучше.