Хроника гнусных времен

Тишина, только дом вздыхал во сне – поскрипывал половицами, подрагивал сухими цветами в мавзолейных вазах.

Свет нигде не горел, и Кирилл подумал, что за стеной человек, которого он не увидел, так же, как он, напряженно прислушивается к тишине, а может быть, стоит у двери, прижавшись ухом и выжидая.

В замочную скважину двери, которая выходила на садовое крыльцо, был вставлен ключ.

Так он никогда не разберется в этом проклятом деле!

Он наклонился – по голове прошел колокольный звон – и стал шарить руками по полу. Где-то здесь должна быть куча старой обуви, в которую все суют ноги, когда выходят из дома, чтобы не тратить время на шнурки и застежки. Он перебрал почти все, когда наткнулся на совершенно мокрую старую кожу.

Значит, человек все-таки выходил именно здесь.

Кирилл потянул башмак за пятку, пытаясь определить хотя бы, женский он или мужской, и в жидком предутреннем свете понял, что это старые демисезонные туфли, которые носила Нина Павловна.

Черт.

Он вернул башмак на место и бесшумно поднялся по лестнице. Посреди темного коридора маячило белое привидение в саване.

Кириллу вдруг стало нечем дышать, и он схватился за перила, чтобы не покатиться с лестницы назад.

– Где ты ходишь?! – прошипело привидение. – Я тебя жду, жду!

Дыхание вернулось к нему, и, схватив Настю за руку, Кирилл потащил ее за собой в комнату.

– Зачем ты вышла? Я же тебе сказал – сейчас приду!

– Тебя нет и нет. Вот я и вышла. Зачем ты ходил вниз?

– Дверь проверял. Все заперто. Еще я нашел мокрые ботинки.

– Какие мокрые ботинки?

Кирилл стащил джинсы и с наслаждением лег на кровать. Его голове горизонтальное положение явно подходило больше, чем вертикальное.

– Под дождь сегодня… вчера вечером попали только мы с тобой. Все остальные были дома. Если ботинки мокрые, значит, кто-то выходил после дождя. Сергей выходил провожать Мусю, но у него белые кроссовки и стоят у главного крыльца, с которого Муся выходила. У садового крыльца только одна пара мокрых ботинок.

– Чья?"

"– Твоей тети Нины, – буркнул Кирилл, – и не переживай, это на самом деле ничего не значит. У Владика и твоего отца какой размер обуви?

– У папы сорок первый, а про Владика не знаю.

– Зачем нужно было тащиться в сад? – сказал Кирилл задумчиво. – Для чего? Почему нельзя было поговорить днем и где-нибудь в третьем месте? Что за идея – ночью выбираться из спящего дома, осторожничать, чтобы никого не разбудить, прятаться, а потом еще лупить меня по голове!

– Тебя… ты… тебя лупили по голове? – с трудом выговорила Настя и села, как будто у нее подкосились ноги.

– Меня ударили по голове, – поправил Кирилл, морщась. Уязвленное самолюбие тоже сделало кислое лицо, напоминая ему о том, как он попал впросак.

– А дальше? Что было дальше?

– Я упал мордой в грязь. Все.