Вредность - не порок

Тяжеленный дубовый шкаф, до этого момента стоявший у стены, был отодвинут в сторону. Впрочем, Даник даже не подумал к нему прикасаться, он все так же продолжал стоять с брезгливым видом, неспешно выводя руками незамысловатые пассы. За шкафом обнаружилось узенькое оконце, прикрытое тоненькой дощечкой, которая при встрече с фаерболом разлетелась щепками.

— Вперед, — скомандовал «спаситель».

Я медлила, пытаясь сообразить, в чем здесь подвох.

— А я в него точно пролезу? — усомнилась я, поглядывая на узенькое оконце.

— Если хочешь, можем подождать, пока похудеешь, — язвительно предложил он.

Еще раз покосилась на оконце, прикинула свои габариты и решила, что должна пролезть.

Спасительный выход находился достаточно высоко, примерно на уровне моих плеч. А я девушка не спортивная, руки у меня слабые, так что подтянуться с первого раза не удалось (как, впрочем, и со второго, и с третьего). Противный Даник даже и не подумал помочь.

— Подсади меня, — наплевав на гордость, попросила я, временно прекратив свои попытки, чтобы отдышаться.

— Еще чего, — фыркнул он. — Я и так за тебя большую часть работы сделал.

— Ну и спасибо тебе за это!

Я снова ухватилась за подоконник руками и честно попыталась взгромоздить на него все остальное. Находись мы наверху, это не составило бы особого труда, а здесь приходилось слишком высоко тянуться, что не прибавляло особых успехов моим жалким потугам.

— Вот только благодарностей не надо, — скривился Даник. — Я что, похож на идиота, который станет помогать кому-то за просто так? Нет уж, дудки! Во-первых, меня самого не прельщает вероятность терпеть в своем доме примазавшуюся родственницу, во-вторых, если кто увидит нас вместе — я со стыда сгорю, и в-третьих, ты теперь моя должница, а свои долги я привык изымать с процентами. Так что давай выметайся отсюда!

Ну, высокомерный паршивец, я тебе еще устрою! Я тебе покажу примазавшуюся родственницу! От обиды даже сил прибавилось, и я таки смогла преодолеть расстояние до окна и наконец оказалась на свободе.

— А кто это на портрете? — спросила я, лежа прямо на мостовой и заглядывая в подвал через оконце.

Даник поморщился, но все же ответил почти нормальным тоном:

— Твоя мать в молодости.

Логично, учитывая, что старость для нее так и не наступила.

— Сгинь, нечисть! — пожелал он.

Ну, родственничек, попадешься ты мне еще! Немного отдышавшись и придя в себя, я собралась было встать, но наткнулась взглядом на учтиво протянутую ладонь. Как кстати!

Пальцы правой руки мгновенно обдало жаром, всю ладонь пронзила острая боль, и я с нарастающей паникой наблюдала, как из-под кожи медленно проступает золотистый ободок.

Покидая Моренск в последний раз, Алексэрт готов был поклясться, что больше сюда не вернется.