Вихри враждебные

 – Можете резать меня на куски!

– Боюсь, что это будет весьма неаппетитное зрелище, – ответил я. – К тому же существуют более гуманные способы получения чистосердечных признаний. Желаете с ними ознакомиться?

– Что вы хотите? – пробурчал Парвус. – Все равно те имена, которые я вам назову, для вас недосягаемы. За ними деньги, огромные деньги, – а это сила и власть…

– Вы в этом уверены? – спросил я. – А вот ваш хороший знакомый, Владимир Ленин, несколько другого мнения. И он сделал правильный выбор, решив сотрудничать с законной властью. В отличие от вас, он больше думает о том, как построить в России общество социальной справедливости, чем о личной выгоде.

– Он ренегат, и я был прав, рассказав всем российским революционерам о его предательстве, – патетически воскликнул Парвус. – Как и его грузинский подручный, который словно баранов привел поверивших в него рабочих к Зимнему дворцу.

– Да, привел, – ответил я. – Без стрельбы и крови, о которой мечтали ваши приятели. И, в отличие от вас, он будет жить и радоваться всем прелестям бытия. А вы, скорее всего, просто исчезнете из этого мира. Не было никогда такого человека, и все.

Парвус после этих моих слов побледнел, как полотно. Его бульдожье лицо покрылось потом. Он не был трусом, но, похоже, сейчас струхнул не на шутку.

– Кто вы? – наконец спросил он. – Я вижу, что вы какие-то другие, непохожие на всех. Вы появились у нас, словно пришельцы из другого мира – непонятного и страшного…

– А если и так? – спросил я. – Если мы пришли оттуда, где знают все ваши помыслы и поступки наперед? И вижу я вас насквозь, как стеклянного, и при этом без лучей Вильгельма Карла Рентгена.

Парвус побледнел еще больше. Он был готов вот-вот лишиться чувств. Похоже, что сегодня с ним больше беседовать не стоит – клиент может отдать концы, унеся с собой немало ценной информации. Нам спешить некуда – пусть созреет, подумает. Глядишь, в следующий подход будет так вдохновенно все излагать, что не успевать будешь записывать.

– Господин Парвус, – поинтересовался я, – может быть, стоит сделать перерыв в нашей беседе? Я вам дам в камеру бумагу, карандаш, вы посидите там, подумаете и напишете сочинение на тему: «Как я делал революцию в России, и кто мне в этом помогал»? От моей оценки этого сочинения во многом будет зависеть, как долго продлится ваше существование на этом свете, и насколько оно будет для вас приятным.

– Да, пожалуй, так будет лучше, – кивнул головой Парвус. – Я напишу все, господин Тамбовцев. Скажите только – есть ли у меня шанс остаться в живых? Понимаю, что мне вряд ли удастся выбраться из ваших застенков, но все же – есть ли хоть какая-то надежда на это?

– Все будет зависеть от вашей искренности, господин Парвус, – ответил я.