Вихри враждебные

Еще примерно через неделю мы окажемся на расстоянии беспосадочного перелета до Санкт-Петербурга, и тогда я немедленно отправлю по воздуху все наработанные нами материалы императору Михаилу. Три часа – и все будет на месте. Взлетно-посадочную полосу в районе Комендантского ипподрома уже строят с конца апреля.

Адмирал Ларионов достал из книжного шкафа заранее отксеренные копии своего эскиза.

– Ну, вот, кажется, и все, господа, – сказал он, передавая бумаги Щенсновичу и фон Эссену, – спасибо за оказанную помощь и до свидания. Увидимся через три дня.

«Какая встреча! Господин-товарищ Парвус посетил наше скромное жилище! Конечно, будь его воля, он бы и на пушечный выстрел не подошел к скромному зданию Новой Голландии, где когда-то сушили лес для строительства российского флота. Но, видимо, такова судьба – или как говорили древние – фатум. Злой рок, одним словом».

Так думал я, разглядывая физиономию Александра Львовича Парвуса, в миру – Израиля Лазаревича Гельфанда. Орлы Коли Бесоева сработали на «отлично». Клиент оказался у нас в полной целости и сохранности. Правда, настроение у него по прибытии в Петербург испортилось окончательно, и он категорически отказался о чем-либо беседовать с нами. Ничего, как говорил один киногерой: «у нас и генералы плачут, как дети». А господин-товарищ Парвус даже не фельдфебель.

Хотя он, конечно, личность весьма интересная. Сын ремесленника из белорусской черты оседлости, он в весьма юном возрасте оказался в Одессе, где не только довольно успешно учился в гимназии, но и стал членом террористической организации «Народная воля». Позднее он примкнул к немногочисленной революционной организации с марксистским уклоном, именуемой союзом «Освобождения труда».

Но революция – революцией, а юному марксисту хотелось не только поднять российский пролетариат против власти царя, но и… разбогатеть. Исходя из этого, вся революционная деятельность Парвуса была связана с удовлетворением его меркантильных интересов. Он делал революцию и деньги. Причем и то, и другое довольно успешно. Его не останавливали никакие моральные нормы – в свое время он ухитрился обокрасть даже «Буревестника революции» Алексея Максимовича Горького, похитив гонорар за постановку в Германии его пьесы «На дне».

Но это так, детские шалости. Гораздо большие деньги Парвус получал от тех, кто ставил своей целью разрушение России как государства. Среди них были весьма примечательные личности – вроде сэра Бэзила Захарова, оружейного магната. Помимо того, что Захаров был главой британского концерна «Виккерс», он был одним из главных посредников, при помощи которых Россия размещала за рубежом свои займы (за двадцать лет на 4,5 миллиарда рублей).