Лучшие враги

Мне приснился самый горячий и откровенный сон за всю мою сознательную жизнь. С Калебом в главной роли. Начиналось все как накануне, в комнате, залитой лунным светом, только на женихе уже не было одежды. А закончилось как в любовном романе, присланном Холтом, но гораздо откровеннее.

Проснулась я ранним утром, когда солнце только-только прогоняло предрассветные сумерки. Дыхание сбилось, горло саднило, халат и ночная сорочка… Ни того ни другого не было. Куда делся халат, не нашла, но сорочка свисала со стенного светильника. Видимо, я срывала покровы и расшвыривала куда придется. Получилось, прямо сказать, художественно.

Но хуже всего было сердцу: оно стучало как бешеное. Двести ударов в минуту, не меньше. Совершенно несовместимо с жизнью! Кажется, я не умерла во сне по единственной причине: от эротических снов еще никто не издыхал, и мне не стать первой.

– Святой демон, ты ли это? – отшатнулась я от зеркала, когда сумела заставить себя подняться со скомканной постели.

Из отражения на меня смотрела бледная девица с лихорадочно блестящими глазами и пунцовыми, словно зацелованными губами. Выглядела она ужасно унылой, как серое утро за окном.

– Все! Заканчиваю с чтением откровенных романов! – пообещала я этой странной девице.

О чем, приведя себя в порядок, немедленно написала в записке Холту и отправила вместе с богомерзкой книжкой. Ответ пришел с такой скоростью, словно лучший друг держал почтовую шкатулку под мышкой.

«Тебе приснился жгучий сон?» – Кажется, его ехидный смех можно было услышать через семь королевств, что нас разделяли.

«Нет!» – сухо ответила я.

«Расскажи! – потребовал он и, не дождавшись ответа, добавил: – С подробностями!»

Не успела я превратить записку в пепел, сорвав раздражение на безвинной бумаге, как кристалл на крышке почтовой шкатулки вновь замерцал."

"«Раз светлые заразили тебя добропорядочностью и ты больше не читаешь интересных книг, то держи…» – написал Холт в небрежно брошенном сверху томика листочке. Он прислал мне свод правил поведения послушниц в монастыре для чародеек.

«Холт Реграм, ты кретин!» – даже не стала я делать вид, что не обиделась.

Вообще, чувство юмора лучшего друга мне импонировало, но сегодня хотелось его проклясть каким-нибудь противным заклятием несварения.

Завтракала я в общей столовой с тетушками, дядюшками и дедом. Из молодежи больше никто не явился, а мой жених с Люсиль укатили с самого утра в город, о чем Мириам торжественно объявила, усаживаясь за стол. Стоило радоваться, что злодейский план работал тютелька в тютельку, как мне представлялось, но отчего-то на душе было уныло. И зло. Злость эта горела в груди обжигающим комом и не позволила запихнуть в рот ни ложки каши.

Мириам завела разговор о приготовлениях к скорому празднику.