Лучшие враги

– Какая лопата? Которой сковородки гребут? – вкрадчиво уточнила я.

На долю секунды мне показалось, что Мирн надо мной издевался. Надо мной! Темной чародейкой, способной проклясть его одним подмигиванием. Но еще удивительнее было то, что он выглядел абсолютно серьезным.

– Очень полезный в хозяйстве инструмент.

– Каком еще хозяйстве?

– В приусадебном, конечно. Ну и погонять опять-таки можно… мышей там, мужа. – Он почесал затылок. – А если со сковородкой по макушке перестараешься, так вообще станет вещью незаменимой. Без лопаты на заднем дворе под кустиком трупец не прикопаешь.

– То есть лопаты ты тоже притащил, – резюмировала я. – С пожеланиями счастливой семейной жизни.

– Нет, но после предоплаты…

– Ты кочевой торгаш или серьезный лавочник? – хохотнула я, изумляясь невиданной наглости.

– Я свободный художник! – нашелся он. – У вас здесь кухня большая, работников много. Вдруг кто-то захочет готовить пресветлому в личной сковороде?

– Пока прошу по-хорошему: пошел вон, – дружелюбно предложила я и сделала приглашающий жест рукой. С ладони соскользнул и полосой на мраморный пол лег черный дымок, а когда растаял, загорелась пульсирующая красная стрелка, указывающая на входные двери. Чтобы, так сказать, не оставлять после слов «пошел вон» простора для фантазии.

Мальчик из интереса наступил на стрелку носком потрепанного ботинка. Дымок щупальцем опутал худую ногу, заставляя испуганно отпрянуть. Что говорить, темной магии нравился подарочек, и сделка нравилась, а вот мне не очень. Умертвий я опасалась куда меньше детей. С воскрешенными, по крайней мере, было понятно, что делать: или кормить, или упокоевать.

– В общем, в кухню не пустишь? – канючил между тем лавочник, явно не желая покидать богатый замок без прибыли в деньгах и без убыли в любопытных мальчиках. – Повара по-всякому лучше в сковородках шарят…

Я цыкнула. С тяжелым вздохом он закинул мешок за спину, взял племянника за плечо и пошаркал на выход. Но далеко не ушел.

– Что еще? – рявкнула я, когда Мирн повернулся. – Заговорить сковородки, чтобы они наконец продались?

– Извозчик сразу уехал…

– Проклятие, – пробормотала я, прикрыв на мгновение глаза.

– И это… Ты правда можешь заколдовать посуду?

– Ну все, гений торговли, ты меня достал! – процедила я, гася стрелку, и размяла шею.

– Только не мой божественный голос! – попятился он и, грохоча посудой, с проворностью выскочил из замка. Только железная набойка от каблука отвалилась и звякнула по полу.

Дверь закрылась. Посуду болтун забрать не забыл. Набойка осталась, любимейший племянник тоже. В холле наступила дивная тишина, и было слышно, как за какой-то колонной подавился хохотом лакей, с азартом наблюдающий за вторым изгнанием просителей.