Образ врага

С кем имею честь?

– Авангард Цитрус.

– Очень приятно. Чему обязан?

Цитрус еще раз повторил свой вопрос.

– Нет. У нас не работает корреспондентка Вероника Суркова и никогда не печатался автор с таким именем. Так что вас кто-то ввел в заблуждение."

"Цитрус откашлялся, нервно хохотнул.

– Интересные дела… Что же мне теперь делать?

– Сочувствую, но ничем помочь не могу. Если вас это так беспокоит, обратитесь в милицию.

– Спасибо за совет. Я подумаю об этом. – Он смущенно хохотнул. – Кстати, а вы не хотите и правда взять у меня интервью? Ну, хотя бы в качестве компенсации за неприятности.

– Простите, это не входит в наши планы, – ответили ему холодно и серьезно.

– А почему, можно узнать? Я все-таки достаточно известный человек, и вы могли бы…

– Да, вы известный человек. Но наших читателей интересуют люди несколько другого плана. Извините.

Москва, ноябрь 1986 года

Алиса открыла дверь и услышала громкий папин голос:

– Кто ты такой? Нет, скажи мне, кто ты такой? Специалист-кинолог? Или человековед? Ты расист, самый настоящий! Ты делишь людей на породы, как собак! Но и у собак нет лучших и худших пород. Между прочим, дворняги бывают умней и благородней породистых, элитных! А потроха у всех одинаковые! Это я тебе как врач говорю. Никакой голубой крови нет! Все это мерзкая фашистская чушь!

Алиса сняла пальто и сапоги, сунула ноги в тапочки, вошла на кухню. За столом сидел Карл. Год назад они окончательно расстались. Даже КГБ не сомневалось в этом. Ее оставили в покое.

Папа расхаживал по крошечной кухне в рваных шерстяных носках, в синих трениках с обвислыми коленками и старой тельняшке. Он был красный, совершенно пьяный и в первый момент даже не заметил Алису, так завелся от спора.

На столе стояла литровая бутылка «Посольской» водки, открытая банка черной икры, тарелка с толсто нарезанной ветчиной, блюдце с окурками. Карл никогда не приходил с пустыми руками. И сейчас принес всякие деликатесы из валютки.

Он поднялся и шагнул к ней, обхватил, попытался закружить. Она вырвалась из его рук.

– Что ты здесь делаешь?

– Может, ты хотя бы поцелуешь меня, майне либе? Это я, твой Карлуша. Мы тут беседуем с Юрием. У тебя очень хороший отец.

– Папа, ты сошел с ума… Карл, ему нельзя пить. Он вшитый, понимаешь? Ему сейчас станет плохо, надо вызвать «Скорую»!

– Лисенок, не паникуй. – Отец неуклюже присел перед ней на корточки, словно она маленькая, и смотрел на нее снизу вверх красными жалобными глазами. – Ничего со мной не случится.

– Ты что?! Меня предупредил нарколог…

– Спокойно, доченька, ты, главное, не волнуйся.

– Что значит не волнуйся? Ты же врач, ты понимаешь, что с тобой сейчас будет? – Она схватила со стола бутылку. Там осталось меньше половины.