Дочь врага

Кажется, я только сейчас понимаю, что у выбранного мною варианта нет пути назад…

– Важно! – почти рычит Матвей, вмиг оказываясь рядом, прижимая меня своим сильным телом к столешнице. Он утыкается лбом в мой лоб и осторожно поглаживает скулы.

– Все равно ничего не изменить…

– Ева, ты…

Ничего не хочу слышать! Второго такого идеального шанса может и не быть. А я…просто снова эгоистично хочу почувствовать себя счастливой. Желанной. Пусть на короткий миг. Пусть я буду жалеть. Но…мне это так нужно.

И я сама с каким-то диким стоном с жадностью набрасываюсь на губы Матвея, обвивая его талию ногами, чтобы скорее стать с ним одним целым. Чтобы чувствовать своего мужчину каждой клеточкой…

Глава 41 Ева

Матвей отвечает мне с не меньшей страстью, то лаская мои губы, едва проводя по ним кончиком языка, то кусая, словно наказывает за что-то. Уже и непонятно, чьи звучат стоны: мои или его, потому что определенно крышу и тормоза сорвало у обоих.

Мы так изголодались и соскучились друг по другу, что даже если бы сейчас кто-то вошел в дверь, мы бы ни за что не оторвались. Кто знает, вдруг это последняя наша возможность быть вместе?.. Судя по складывающимся обстоятельствам, действительно последняя.

Матвей покрывает мою шею короткими поцелуями, прикусывая то место, где бешено бьется пульс, и тут же зализывая его языком. Его ловкие и длинные пальцы медленно стягивают с плеч одновременно обе бретельки, обнажая мою грудь.

Максимально откидываюсь на узком столе, выставляя свою грудь напоказ и призывно растягивая кроваво-красные губы в порочной улыбке. Своего рода приглашение. Вызов. Который Матвей принимает, криво усмехаясь в ответ."

"Он медленно ведет кончиками пальцев по шее, между грудей, обводит каждую по очереди, едва касаясь возбужденно-торчащих сосков. Я не в силах сдержать стонов и хочу, чтобы Матвей уже сделал что-то с тем пожаром, что сжигает меня там, внизу.

Цепляюсь в его предплечье, слегка царапая ногтями, но мой мужчина перехватывает мою руку,

– Руки на стол, Ева, – приказывает Матвей, вызывая табу восторженных мурашек. Господи, как же я скучала по этому невозможному мужчине! По мужчине, что заставляет мое сердце биться чаще. По мужчине, что украл мою душу. По мужчине, которого хочется слушать и подчиниться…

Возвращаю руки на место, до побелевших костяшек вцепляясь в края столешницы. Матвей же тем временем припадает губами к моей груди, рисуя круги кончиком языка, всасывая сосок и слегка прикусывая его. При этом и вторая не остается без внимания – Матвей сжимает и покручивает сосок, причиняя легкую боль.

Вот она, та грань, на которой я мечтала оказаться все эти мучительные дни – грань боли и удовольствия. Та грань, переступить которую может помочь только один мужчина.