Дочь врага

Она просто скажет свое слово, а верить ему или нет – дело каждого.

– Я ничего не скрывала, Матвей. Сказала все, как есть. И всегда была с тобой честна, – произношу твердо, сама при этом пользуясь случаем и оглядывая мужчину с головы до ног. Чтобы запомнить и хранить в памяти каждую черточку, взгляд из-под нахмуренных бровей и этот тонкий мужской аромат парфюма. Да, я изменилась, но вот мое глупое сердце по-прежнему продолжает любить того, кто его растоптал…

– Ты не сказала, что …

– Я сказала гораздо больше, чем было нужно, – намекаю о вырвавшемся признании. – Но поверь, я не единожды пожалела об этом.

Намеренно дергаю тигра за усы. Вижу, что Матвею не нравится, что я говорю и в какой манере, но продолжаю это делать. Потому что пала настолько, что мне хочется небольшой мести. Хочется, чтобы он оказался хоть ненадолго на моем месте.

Мужчина сжимает и разжимает кулаки, глядя на меня тяжелым взглядом, глубоко вздыхает и все же выпаливает:

– Почему ты не сказала, что беременна?

А это удар, которого я не жду. Он валит меня с ног практически в буквальном смысле. Я даже делаю шаг назад, роняя маску и едва дыша от нахлынувшей внутренней боли.

– Какой сейчас срок, Ева? – продолжает сыпать вопросами, наступая.

И снова в голове калейдоскоп воспоминаний: переполняющие меня радость и счастье, желание скорее обрадовать Матвея, его беспричинный гнев, слова, которые до сих пор набатом звучат в моей голове, адская боль, ощущение беспомощности, когда некого даже позвать на помощь, нежелание жить, когда узнала, что потеряла своего малыша и смертельный приговор врача…

И пусть это так по-женски, глупо и эгоистично, но мне захотелось сделать ему больно в ответ. Чтобы понял меня, чтобы также – ножом по живому и навсегда. Чтобы раны кровоточили без надежды на заживление.

– Нет никакого ребенка, Матвей.

Воцаряется тишина, которая давит на меня, заставляя желать стать меньше ростом и вообще испариться.

– Что, прости? Ты хочешь сказать, что ты… – растерянно и в то же время зло произносит Грачев."

"– Я хочу сказать, что в тот день, когда ты обвинил меня в том, чего я не совершала, и выкинул из своего дома, не моргнув глазом, я потеряла нашего ребенка, – перебив, твердо произношу, стараясь, чтобы каждое слово добило Матвея. Чтобы мы оба варились в этом котле боли.

Хочу поскорее уйти отсюда, пока Матвей не пришел в себя, но проходя мимо, не выдерживаю и добавляю:

– И у меня больше никогда не будет детей. На этом разговор окончен. Потому что, полагаю, ты искал меня только из-за ребенка. Сама я не представляю для тебя никакого интереса. Прощай, Матвей, – и быстрым шагом выхожу с балкона, на ходу стирая не прошеные слезы.