Дочь врага

Можете раздать его бедным, пустить с аукциона недвижимость, а можете засунуть себе в задницу! Я ничего и никому не должна! Тем более всяким бандитам вроде вас.

Вадим слушает меня с абсолютно спокойным выражением лица, и, кажется, мои слова его вообще не задевают. Вот только по зло и недобро сверкнувшим глазам я понимаю, что хожу по краю.

– Не все так просто в нашем мире, Ева, – подчеркивает он мое имя, говоря при этом холодно и жестко. Таким тоном, что я теряю всю свою уверенность и браваду и хочу сжаться в комок. – Повторюсь: вы должны принять наследство. По бумагам и по законам.

– По каким законам? По документам я безотцовщина! Уверена, что мой любимый папочка не успел сделать тест ДНК.

– По законам нашего мира. Криминального, – сообщает так спокойно и обыденно, как будто мы разговариваем о ценах на хлебушек!

– А если я не хочу становиться частью этого мира? Что тогда? – прищурив глаза, задаю вопрос.

– Тогда пострадают невинные люди.

Я вздрагиваю, представив, как что-то страшное происходит с двумя близкими моему сердцу мужчинами: маленьким солнышком, у которого в таком маленьком возрасте уже все сердце в заплатках, и серьезным мужчиной, который стал мне родным за короткий срок, и по кому мое сердце все равно болит…

– Например, Грачев Матвей, – произносит Вадим, словно читая мои мысли. Он говорит безразличным тоном, но при этом сверлит меня внимательным взглядом, считывая эмоции.

При звуке его имени я не могу и дальше держать лицо. Отворачиваюсь к стене, не в силах что-либо произнести.

– Вы подумайте, Ева. У вас еще есть немного времени. Тем более вам надо поправить ваше здоровье. Вот моя визитка, жду вашего звонка, – кладет на тумбочку и выходит из палаты, не прощаясь.

Я сверлю взглядом эту чертову визитку. Разве у меня есть выбор?..

Глава 26 Ева

Настал день выписки. Которого я одновременно боялась и ждала. Ждала, потому что до зубовного скрежета надоели больничные стены и пресная еда. Боялась, потому что знаю – выйдя за пределы больницы, могу что-нибудь натворить. Потому что уверена: события того злополучного дня подкрадутся ко мне, обвивая своими ядовитыми щупальцами, стоит только лечь спать. И никто не сможет мне помочь. Потому что я одинока, как никогда. Да и кого будут интересовать проблемы ущербной женщины?!

– Уже собралась? – в палату заглядывает врач. – Можно? – спрашивает разрешения.

Я отодвигаюсь, позволяя Наталье Евгеньевне присесть. За все время пребывания в больнице я неожиданно сдружилась с этой женщиной. Она не лезла ко мне в душу, не поучала, но я чувствовала ее незримую поддержку и какую-то особенную, как материнскую, заботу.

– Страшно? – неожиданно спрашивает доктор, обнимая меня за плечи.