Дочь врага

Который Матвей без сожаления воткнул мне в спину.

Я всегда считала и считаю, что как бы там ни было, если ты с человеком, если любишь его, то в первую очередь доверяешь. Мне до слез, до глубины души обидно, что человек впустил меня в свой дом, постель, в свое сердце и душу, но не доверял мне при этом. Потому что если бы это было так, то Матвей бы выслушал меня, дал, в конце концов, объясниться. А это значит, что в этих отношениях по-настоящему любила я одна…"

"Я бреду по улице. Куда? Понятия не имею, потому что я ничего не вижу из-за застилающих глаза слез. Мне очень хочется лечь где-нибудь в укромном месте, свернуться в клубочек и спрятаться от всего дерьма. Хочется, чтобы мама в этот момент была рядом, чтобы просто погладила по голове и утешила. У моей мамочки была феноменальная способность: она всегда могла подобрать слова утешения, даже если казалось, что весь мир рухнул.

Оглядываюсь и понимаю, что оказалась на краю поселка. А остановка совершенно в другой стороне. Мне надо добраться до дома, чтобы попытаться выжить дальше. Хотя не представляю, как буду это делать, настолько этот мужчина въелся мне под кожу, что, кажется, я до сих пор ощущаю его запах на себе, прикосновения горячих рук и нежные поцелуи.

Я разворачиваюсь, но неожиданно низ живота пронзает острая боль, настолько сильная, что заставляет меня согнуться пополам. Я глубоко и часто дышу, прижимая руку к животу. Господи, где мои мозги?! Почему я позволила чувствам взять верх над разумом и совершенно не подумала о ребенке?!

Малыш, пожалуйста, ты только держись, слышишь?! Пожалуйста …я же без тебя совсем не смогу, я же уже не выкарабкаюсь…

Боль снова режет меня, словно ножом, на этот раз сильнее, отдавая в поясницу, и я падаю на колени прямо в лужу. Дышу через раз, пытаясь унять подкатывающую к горлу тошноту и головокружение. Я не в состоянии кричать и звать о помощи, а вокруг, как назло, ни души! Мой телефон остался в куртке в доме Матвея, и поэтому вызвать «скорую» я не могу.

Встаю на дрожащие ноги и делаю пару шагов, как снова падаю, не в силах стерпеть. Кажется, кричу – боль настолько сильная, что я теряю сознание, чувствуя перед этим, что по бедрам струится что-то теплое. И последняя связная мысль в моем затуманенном разуме: «Малыш, пожалуйста, живи…».

* * *Первое, что я вижу, придя в себя – идеальный белый и ровный потолок. В горле пересохло, я хочу пить и пытаюсь позвать кого-нибудь на помощь, но у меня ничего не выходит. Получаются какие-то жалкие хрипы. Мое тело не слушается меня, и я начинаю нервничать. Дергаю рукой, стараясь зацепиться за что-нибудь, чтобы сесть, и чувствую колющую боль в руке. Так, ясно, я в больнице. Наверно, кто-то из жителей все же услышал мои крики и вызвал врачей. Осталось выяснить, что с моим ребенком.