Мой кровный враг

Иначе почему он не только решил сам возглавить сражение с чумными, но и позволил единственной дочери себя сопровождать, сколько ни отговаривали его советники? Потому что послушал человека, который после его гибели стал регентом? Того, кто командовал его войсками и продумывал военные кампании еще со времен войны с Ландернау. Военный советник уверял, что едва ли за прорывом стоит Орда, а Хранители просто хотят набить себе цену – ведь орды не видели уже полвека, а с редкими прорывами прекрасно справлялись и обычные люди…

Не только Мортейны погибли потому, что слишком доверяли старым друзьям, с которыми когда-то прошли огонь и воду.

Эмму спасло то, что перед боем отец отправил ее к Хранителям, которых девушка боготворила, начитавшись древних легенд.

Эмма, как и ее отец, надеялась на славную битву, но магистр ордена запретил ей участвовать в бою. Вон пригорок, откуда все прекрасно видно, он в полном распоряжения вашего высочества. И если какая залетная тварь туда доберется – пожалуйста, сражайтесь сколько угодно. А чтобы твари, не ровен час, личико наследнице не попортили, кроме двоих дворцовых телохранителей, еще и пару новобранцев приставим, нечего самым зеленым в гуще битвы делать. Одним из этих «зеленых» был Ричард. Имени второго он не запомнил."

"Телохранители ударили им в спину, когда орда смела первые линии строя – те, где, вопреки всем советам, был король. Второй новобранец оказался недостаточно проворен и погиб на месте. Королевские телохранители не зря свой хлеб ели. Но что бы ни обещали им за предательство, плату получать оказалось некому. Потому что Ричард, после той ночи в замке разучившийся доверять кому бы то ни было, умудрился остаться в живых и продержался те полминуты, которые понадобились Эмме, чтобы очнуться от потрясения и схватиться за оружие. Учили королевскую дочку что надо – история не раз доказывала, что, как бы хорошо ни охраняли правителя, у того гораздо больше шансов умереть в своей постели в глубокой старости, если в нужный момент он способен отчаянно и умело сражаться.

Потом Ричард волок ее прочь, а она пыталась вырваться и вернуться, чтобы спасти отца, хотя оба прекрасно знали, что спасать давно некого. Потом Эмма рыдала, уткнувшись ему в плечо, а он обнимал ее и молчал, зная, что никакие слова не помогут. А потом ее губы вдруг нашли его, и дальше все случилось само собой. Он едва успел вспомнить про заклинание, уберегающее от зачатия, прежде, чем в мире не осталось ничего, кроме соли поцелуя, тепла ее тела, захлестывающей разум радости, что они живы, и столь же безумного вожделения.