Мой кровный враг

Кажется, Роза все-таки станет знаменем. Не для слуг. Для тех, кто недоволен, что эти земли ушли хранителям. Кто сам бы хотел наложить на них руку. Будут «спасать» девчонку от злобного магистра, заморочившего или вовсе запугавшего ее. Но если так, отсылать ее нельзя, нужно приглядывать…

Как будто ему и без того было скучно жить!

– Простите за дерзость, магистр, – сказал оружейник, неверно истолковав его молчание. – Я слишком много болтаю. Весь день один, вот и мету языком, когда доведется с кем поговорить.

– Не за что мне тебя прощать. Я предпочту дерзости в лицо шепоткам за спиной.

– Я сплетни распускать не стану. Если леди не хочет, чтобы все слуги знали, кто она – так тому и быть. Но за других не поручусь. А там уж вы сами решите, что и кому говорить.

– Там будет видно. – Ричард шагнул в коридор.

Роза ждала его, отойдя ярдов на пять от двери – чтобы не решили, будто подслушивает. Вскинулась, когда он вышел, и заметно расслабилась, увидев в его руке мешок. Она что, решила, будто он собирается ее обмануть? Даже обидно, ведь поводов не было. Ричард сделал вид, что не заметил ее волнения, двинулся вслед за девушкой.

Лестница на второй этаж, коридор, дверь – не запертая.

– Положи пока на стол, пожалуйста, – обернулась к нему Роза. Мазнула взглядом по столешнице и вдруг замерла, сдвинув брови.

Ричард поставил мешок на стол.

Роза повернулась к тому углу, где ночью валялся брошенный заяц.

– Утром, когда я убиралась…– пробормотала она себе под нос.

Убиралась? Сама? Леди с холеными руками? Впрочем, не она первая, не она последняя. Когда Эмма собиралась на Совет уделов , где Ричард намеревался вызвать регента на поединок, и где королевская дочь хотела потребовать испытания неугасимым огнем, она зарыдала, облачившись в подобающий ее происхождению наряд. Не от страха перед будущим, а впервые по-настоящему разглядев, во что превратились ее руки за два года скитаний. На фоне шелка и золота это стало особенно заметно.

На Совете уделов любой – хоть бродяга, хоть преступник – мог потребовать божьего суда, призвав в свидетели всех собравшихся. Так гласил обычай, на деле же за последние два года слишком много нерушимых обычаев превратилось в ничто. Ричарда тогда трясло при мысли о том, что они могут просто не попасть на совет, проиграть в шаге от победы…

Роза в который раз выдернула его из воспоминаний. Шагнула, наставив на него палец, точно собиралась проткнуть.

– Ты! Ты его стащил!

– Кого? – не понял Ричард.

– Зайца! Верни, он мой! – Роза продолжала наступать на него, так что пришлось сделать шаг назад.

Надо же, вспомнила. А вот нечего было разбрасываться подарками.

– Ты его выбросила. Я подобрал.

– Что хочу, то и делаю! Ты его мне подарил! Подарки не отдарки!

Она продолжала наступать.