Мой кровный враг

Но вдруг разум не меняется, а подчиняется, становясь безусловно преданным… даже не ордену, а его главе?

Но тогда бы он не потребовал клятв, зачем обеты тому, кому и без того будут верно служить под влиянием чар? Или обеты должны были удержать меня до тех пор, пока чары не перемелют разум? Да, я никогда не слышала о подобных, но я никогда и не слышала и о том, что можно спасти зараженного чумой или – чуять эмоции проклятых тварей.

Неужели я – уже не я?

– Роза? – окликнул Алан. Оказывается, он успел меня обогнать, пока я стояла столбом. – Что случилось? На тебе лица нет.

– Все хорошо, – отмахнулась я."

"– Позволь не поверить. – Он подставил локоть. – Обопрись. Это просто… Боевой шок. Пройдет.

Я бездумно подхватила его под руку. Может ли быть, что преданность Алана магистру – преданность все троих магистру – вовсе не дань дружбе, а лишь следствие тех же чар? Что я знаю о них?

Хотя бы то, что, убив моего отца, Ричард сдался страже в обмен на свободу тех, кто был с ним. Сэр Грей написал мне об этом. Написал и повторил в недавнем разговоре, а ему вовсе незачем было выгораживать магистра. И Алан упоминал о том же. «После того, как мы отбили его в столице…»

Нет, дело не в чарах. Дело в Ричарде. Как в нем одном уживаются лжец и человек, готовый пожертвовать собой ради друзей?

Или не было никакой жертвы, и он заранее знал, что те пятеро не будут сидеть сложа руки? К слову, где еще двое? Помнится, Алан сказал, что лишился во время битвы в столице двоих лучших друзей – он их имел в виду?

Я глянула вперед – остальных было почти не видно среди деревьев. Понизила голос.

– Как ты познакомился с Ричардом?

– Почему ты спрашиваешь? – так же негромко и удивленно поинтересовался он. – В смысле, почему именно сейчас?

И что ему сказать? Что я подозреваю, будто ритуал хранителей привязывает меня к магистру, как до того привязал тебя и остальных? Правда это или нет, мне не поверят, да еще и магистру подозрения передадут. Врать? Придумать убедительную ложь с ходу не получилось.

Алан, однако, истолковал мое молчание по-своему.

– Он тебе нравится? В смысле, интересен?

Я сделала вид, будто не поняла, к чему он клонит.

– Конечно интересен. Должна же я знать, что за человек мой командир.

– Я имел в виду, как мужчина. – Кажется, это прозвучало чуть громче, чем следовало бы. Вот только ревности на пустом месте мне и не хватало!

– Он мой командир, – ровным голосом повторила я.

– И что? Это не делает его евнухом.

– Алан, он убил моего отца! О чем ты вообще? – Я выпустила его локоть, шарахнувшись в сторону, но он снова поймал меня за руку.

– Извини, – добавил Алан совсем другим тоном. – Я подумал, что сердцу не прикажешь и все такое, тем более между вами было что-то…

– Это было давно. И это никого не касается. Ни тебя, ни кого-то еще.